Пленники "Осиного гнезда"

Мила

- Неужели денег, которые вы получаете за эксперименты над людьми, не хватает на то, чтобы сменить замок?

Слова пациента все еще крутятся в моей голове, когда я остаюсь одна в коморке для персонала. Остальные сотрудники разошлись по домам, и теперь маленькая комнатка полностью в моем распоряжении. Меня все еще колотит после изматывающего дня.

Дмитрий, - так зовут моего подопечного, - ведет себя просто ужасно.  Это бывает после долгих мучений. Доверие к окружающим улетучивается, душа человека остывает и каменеет.

Сегодня я старалась вести себя дружелюбно, но, видимо, это не подкрепило его доверия. Все его слова, жесты, все действия наполнены злобой и раздражением. Но не мне его судить. Он попал в этот ад и все еще не исчерпал свою надежду на освобождение. Он борется, а это самое главное и плевать на средства. Если это грубость и ярость, пусть будет так.

Болезненный укол совести заставляет меня вспомнить о снотворном. Зачем я его ему дала? Он ведь довольно тихий, зачем лишний раз пичкать его таблетками? Неужели я сдалась и стала подчиняться системе?

«Усыпить, потому что это удобно» - вот девиз «Осиного гнезда» после наступления темноты.

Нет, Мила, ты должна сопротивляться, порядок в клинике должен быть изменен!

Только сейчас замечаю, что до сих пор стою, прижавшись к входной двери коморки. Это выглядело бы странно, будь я не одна. Но это невозможно. Никто здесь не остается. Все спешат к семьям, детям, котам… Каждого кто-то ожидает.

Меня тоже, на самом деле, но другой вопрос, хочу ли я встречаться с теми, кто ждет меня? Мама… Да, я очень хочу к ней. В ней будто собралась вся теплота, оставшаяся в этом жестоком ледяном мире. Иногда мне кажется, что лишь в ее объятиях я могу быть спокойна. Я до сих пор не понимаю, как она живет с этими варварами?  На работе мы почти не общаемся, но даже ради нее я не переступлю порог дома.

Лунные лучи проникают сквозь решетчатое отверстие, освещая старую кровать, тумбочку и умывальник с маленьким зеркалом прямо над ним. Как и везде, здесь стоит запах медикаментов. На вешалке у двери болтается мой запасной халат.

 От палаты помещение отличается лишь тем, что у меня есть ключ от двери. Больные, будь у них возможность открывать и закрывать свои комнаты, наверное, давно разбежались бы. Но не я. Каждый вечер, завершив обход, я снова возвращаюсь в свою личную палату. Может быть, когда-нибудь это закончится, но точно не сегодня ночью.

Ледяная вода обжигает мое лицо, пока я умываюсь, но навязчивые мысли никак не оставляют мой разум.

Он не выглядит сумасшедшим. Наоборот, все его действия вполне адекватны. Речь внятная, никаких спутанных мыслей. Его разум ясен. Но почему тогда он оказался здесь, тем более, в отделении для буйных? Сегодня он вел себя приемлемо, хотя я дала ему экспериментальные таблетки. Я точно уверенна, что агрессия других пациентов обусловлена ими. Но с ним ничего не происходит. Он полностью контролирует свое поведение. Может ли быть, что он обманывает врачей и не принимает таблетки?

Ложиться спать нет смысла, так что, вытерев лицо, я достаю из под кровати небольшой складной столик. Из рюкзака появляется старый кожаный пенал, наполненный карандашами. Вещи потрепанные, но очень удобные. Их купила мне мама на пятнадцатый день рождения, и это был лучший подарок. Рисование всегда нравилось мне, я зарисовывала все, что могла, учась в медицинском. Теперь же использую это как терапию для того, чтобы успокоиться…

…Прошел почти час, а я до сих пор сижу перед пустым листом. Ни одного штриха, ни черточки сделать не получается. Свеча сгорела уже наполовину. Несколько капель воска упало на салфетку.

Оранжевое пятно на стене и моя очерченная тень – вот, что я вижу.

Уже собираюсь убрать принадлежности и задуть свечу, как мой взгляд снова притягивается к стене.

Порыв вдохновения подхватывает меня и несет навстречу идеям.

Вот на листе появляется аккуратный градиент от коричневого к желтому. Ставлю ровно посередине светло-желтую точку – свечу. Намечаю стол и свой силуэт. Они выведены просто черным цветом, заполняющим контур. Но чего- то не хватает. Вдохновение ушло так же быстро, как появилось.

Моя рука опускается, и я погружаюсь в воспоминания о сегодняшнем дне…

Утро…

Сердце бешено бьется. Кажется, что даже папка с личным делом вибрирует в моих руках. Мне наконец дали пациента, почему же я не радуюсь? Наверное, из-за того, что не знаю, чего ожидать.

Стас обмолвился, что он здесь частый гость, но о причине не сказал. Так что же происходит в палате № 269?

За размышлениями я не заметила, как дошла до последнего поворота. Я уже так привыкла к этому месту, что нахожу пути, не задумываясь. Неприметная серая дверь неотвратимо приближается с каждым шагом. Что будет, если я развернусь и побегу в обратном направлении? Выговор, что же еще? Или увольнение?

От мысли о том, что меня уволят, все съеживается внутри. Нельзя этого допустить. Ведь у меня есть цели. Восстановить свою репутацию в психиатрии и превратить эту богадельню в подобающее статусу клиники заведение.

Ключ в моей руке стал скользким. Я не сразу нахожу положение, при котором он открывает дверь. Ужасная железяка! Если на меня нападут, я не спасусь, быстро закрыв дверь снаружи…

Моя бурная фантазия сразу рисует перед глазами устрашающие картины. Огромный, словно медведь, мужик сдавливает мое горло, а мое лицо становится красным, а затем сине-фиолетовым, и никто не приходит на помощь. Вот он покидает палату, закрыв меня в ней, и сеет хаос в не стабильном «Осином гнезде».

Встряхиваю головой, прогоняя дурацкие видения, и открываю дверь.

Меня ждет совершенно не то, чего я ожидала. Мужчина сидит, скрючившись на кровати, вполне нормальный на вид. Он вяло отвечает на мои приветствия еле заметным кивком головы. Тем лучше.

Обычно я пытаюсь вывести больных на разговор, но сегодня мой язык будто окаменел. Я не могу связать и двух слов, поэтому сосредотачиваюсь на таблетках. Вижу знакомый сомнительный препарат и злюсь на клинику еще больше. Как можно работать в месте, где больных людей используют для опытов?