Пленники острова Стримов

Глава 8. А что если это призвание?

Лишь только на мониторе моего ноутбука отчетливая и контрастная появилась первая фотография маяка, в меня вселился демон рабочего энтузиазма. Честно, сам себе поражаюсь! Просто жуть, до чего захотелось увидеть, как в реальности, будто вырезанная острыми ножницами из древней фотографии, над островком возвышается величественная башня, как на ее вершине горит, призывно подмигивая, путеводный свет! Удивительное чувство, странное, непостижимое. Переполняющее меня неуемное желание работать грозило выплеснуться через край, разрасталось оно во мне, крепло с каждой секундой…

Любопытное явление – процесс зарождения рабочего настроения. Впервые мне удалось наблюдать подобное чудо, да еще и в самом себе, при этом как бы со стороны. Но это не моя заслуга, это все Витька. В разгар очередного митинга у пристани он схватил телефон, что-то пробормотал в трубку, отмахнулся от рабочих, вернулся в домик, кивнул мне, взял, почти вырвал из моих рук ноутбук, воткнул в него провод, спускавшийся с крыши нашей хижины. Немного поколдовал с настройками, сказал, точнее прокричал:

– Серега, тут посылка, это по твоей части, разбирайся! Я позже подойду, дела у меня, голову надо открутить одному умнику. Не поверишь, до чего они мне все надоели…

Из крупных кубиков на экране формировалось изображение. Медленно собиралось оно, неспешно. Минут пять прошло не меньше, и вот в нагромождении цветных фрагментов можно было разглядеть нечто, отдаленно напоминающее башню. Еще минуту не происходило ничего, но вот кубики начали дробиться, рассыпаться на частички меньшего размера. Картинка становилась четче, изображение ярче, мое нетерпение острее. Воображаемая волна энтузиазма поднималась над головой, готовая накрыть, захлестнуть, сбить с ног меня, начинающего эксперта в маячной области. Она росла с каждым мгновением, мое напряжение возрастало, глаза не могли оторваться от монитора, пальцы дрожали, зависнув над клавиатурой, да и сам я весь дрожал. Нетерпение плюс предвкушение – убийственный коктейль.

Вот уже половина картинки прорисована с максимальной четкостью. В центре изображения линза на верхушке башни, в ней вспышкой застыл отблеск, то ли солнце, то ли лампа. Вот еще четверть картинки открылась, еще совсем немного и можно будет увидеть основание. Волна, мощнейшая волна энтузиазма подкатывала ближе. Она уже не просто была рядом, она нависала надо мною, я ощущал ее физически, еще мгновение, одно мгновение и…

– Не знаю, что тому виной, но интернет у нас такой скоростной, что право слово быстрее самому в архив слетать, нежели дождаться пока фотография к нам доберется… – воображаемая волна энтузиазма, что подбиралась ко мне, превратилась в массивный силуэт друга. Оказывается, это Витька нависал надо мною, а я-то думал воодушевление с энтузиазмом! Хотя, одно другому не мешает… – А вообще ничего, мне нравится. Жаль он и на фотографии слегка разрушен, но это лучше чем вообще ничего…

Я мысленно согласился с другом, продолжая пожирать изображение глазами. Нет, ну о чем тут спорить, да и зачем! Как бы там ни было и что бы ни служило стимулом для моего рабочего настроения, мне все нравилось. Нравился пейзаж, башня, отблеск света на линзе. Неизвестный, как минимум мне, фотограф снимал с воды, причем с таким расчетом, чтобы весь островок целиком попал в кадр и при этом отчетливо, во всех деталях был виден маяк. У него, незаслуженно забытого, получилось.

Очень красивый снимок. Окаймленный золотистым песочком, покрытый густой зеленью островок (жаль, яркие цвета – лишь плод воображения, снимок, увы, черно-белый). Над ним, словно две башни, возвышается верхушка скалы и рядом с ней, немного выше ее, маяк. У основания маяка, более того, являясь неотъемлемой его частью, виднеется полуразрушенный каменный домик. Небольшой он, симпатичный, будто игрушечный. Отчетливо виден фасад – стена с двумя окнами в ней, фрагмент кровли. Двускатная крыша, островерхая, просто вершина горы в миниатюре. Домик смотрителя, не иначе. Должен же был кто-то присматривать за механизмами, обеспечивать работу устройств, заправлять лампы. Конечно, так и было, ведь не существовало в ту пору никакой автоматики…

К фотографии прилагались несколько эскизов поворотных механизмов или подъемников, а еще какой-то документ, содержимое которого так и осталось тайной для нас обоих. Маловато информации. Но это не сильно меня волновало. Недостаток данных компенсировал энтузиазм. Мне страшно захотелось воочию увидеть башню, возвышающуюся над островком, полюбоваться светом на ее вершине, зажечь его самому, все прочее было неважно.

Это реальная цель, а для ее достижения надо было просто начать работать.

Не откладывая дело в долгий ящик, я снова взобрался на верхушку маяка. Теперь уже не просто так, теперь исключительно по делу. Тщательно измерил высоту, ширину башни, толщину сохранившихся стен, расстояние между каждым, условно обозначавшим этаж, окном. Изображая заправского верхолаза, привязал себя к трубе, служащей основой лестницы, повис снаружи строения и внимательно обследовал кладку. Рассмотрел каждый камешек, удивляясь тому, каким чудом они до сих пор держатся. Потрогал руками фрагмент сохранившейся штукатурки. Попытался снять покрывавший ее слой грязи и копоти, чтобы добраться до оригинальной краски. Ничего из этого не вышло, я лишь надышался пылью, да хорошенько расцарапал обе руки.

Пользуясь исключительно языком жестов, я объяснил рабочим, чтобы те не ограничивались тропкой, ведущей к маяку, а расчистили всю верхушку холма. Подсознательно я ожидал продолжительных споров и бесконечных расспросов, митингов, как те, что не утихают у пристани, но нет, обошлось. Уже к вечеру моя просьба (или все-таки распоряжение?) была выполнена. Холм был очищен, на нем не осталось ни деревца, ни кустика, я же получил возможность тщательно обследовать всю интересующую меня территорию.