Пленники острова Стримов

Глава 11. Нас бросили

Прошлой ночью было не до сна, трудно спать, понимая, что вокруг бесчинствует непогода, да еще и вода, сплошным потоком льющаяся на тебя сверху, способствует бодрствованию, потому и не удивительно, что я уснул мгновенно и спал как убитый. Не беспокоило меня отсутствие крыши над головой, не мучили кошмары, да и другие сны, яркие, цветные и приятные не решились проникнуть в беспросветное забытье уставшего сознания. Стоило только коснуться щекой походной подушки, как смолкли звуки строительства, стих мощный гул техники, растворились на фоне божественной тишины крики надоедливых чаек. Вот оно – блаженство!

Недолго длилось счастье. Казалось, только глаза закрыл, только уснул, а уже началось! Чей-то крик разогнал дремоту, медленно, но назойливо проникая в сознание:

– Просыпайтесь, да просыпайтесь вы! Скорее! Уходят! Они уходят! – сознание лениво собирало слова в предложения. Проявило оно инициативу, не ограничилось простой констатацией факта, а попыталось проанализировать ситуацию. Кое-как получилось. Во всяком случае, довольно быстро я понял, кто мешает мне спать – Димка. Вот только зачем, почему, да и просто, кто уходит…

Звуковая картина изменилась. К воплям нашего друга-диггера прибавился сонный бас Витьки.

– Кто они и куда они уходят? – прохрипел он из своего угла. – Кстати, который час? Уже утро?

– Рабочие, рабочие уходят! Наши работнички – уплывают они…

– Слушай, ты определись для начала, они уходят или все-таки уплывают? – похоже, Витька совершенно не собирался просыпаться.

– Подожди, но как уплывают? На чем, вплавь что ли? – сквозь медленно отступающий сон, услышал я свой голос.

– Вот, один бездельник просыпается! Это не может не радовать. На лодках они уходят. На своих лодках!

– Догнать, вернуть! Немедленно! – в Витькином углу что-то загрохотало.

– Вот и догони их теперь! – со злостью пробормотал Дима. Мне удалось заставить себя открыть глаза. Мигнул ими раз, еще раз. Темно, лишь серость пробуждающегося утра. Удалось разглядеть нарушителя спокойствия, тот прохаживался по комнате, смешно размахивая руками. – И вообще, Витек, ты это, завязывай коньяком баловаться. До добра это еще никого не доводило …

– Ты коньяк не тронь!

Не желая вступать в очередную лишенную всяческого смысла словесную перепалку, я выбрался из спального мешка. Подошел к выходу из хижины, окинул взглядом море. Ничего сколько-нибудь интересного не увидел. Рано еще любоваться пейзажем. Да и для того, чтобы хоть что-нибудь разглядеть, надо взобраться повыше…

Лишившийся своих жителей лагерь рабочих выглядел зловеще. Безлюдные наполовину отремонтированные хижины, разбросанные вещи, инструмент просто под ногами. Вокруг строящейся виллы застыла техника, не рычали мощные двигатели. Затих кран, замер бульдозер, не жужжали бетономешалки, подготавливая очередную порцию раствора. Все замерло, все застыло. Лишь оба дизельных генератора продолжали трудиться, добросовестно рычали они, выбрасывая из выхлопных труб клубы черного дыма, отдавали в провода потоки электронов.

К тому моменту, когда я наконец-то добрался до маяка, стало заметно светлее. Еще немного и над водной гладью поднимется раскаленный огненный шар. Озарит он землю, согреет ее, вдохнет новую жизнь во все, к чему сможет прикоснуться. Скоро это случится, очень скоро.

Вот и верхняя площадка маяка. Медленно поворачиваясь, я вглядывался в светлеющее море. Видел ржавый сухогруз, несколько огней на горизонте. Еще пол-оборота и вот оно, то, что я ожидал увидеть и одновременно боялся – несколько еле заметных точек на водной глади, медленно, но верно удаляющихся от острова.

– Лодки, вне всякого сомнения, лодки, – прошептал я, вглядываясь в окуляры бинокля.

Мощная оптика приблизила участок моря. Беглецы были уже далеко, наверняка вышли за несколько часов до рассвета, покачивались на волнах их утлые суденышки, двигались, подталкиваемые легкими веслами. Я насчитал шесть штук. В каждой сидели люди. Гребцы размеренно сгибали и разгибали спины. Человек, сидевший на носу одной из отстающих, трудно судить, большое расстояние, но очень похожий на худого зачинщика, сложил руку козырьком. Внимательно смотрел он на остров, на меня смотрел…

– Дезертиры! Изменники! Предатели! – разнесся над покинутым лагерем истошный крик прораба Витьки. – Ну, держитесь, ну дождетесь вы у меня, да я вас всех, да я каждого… да под суд! Пересажаю, разорю! Вы еще рады не будете, что со мной связались. Судить вас будем, аванс вернете с неустойкой… штрафные санкции… все, чтоб по контракту…

Вдоволь насмотревшись на массивную фигуру товарища, бегающего по острову и наслушавшись его криков, я продолжил осмотр окрестностей. Казалось, несколько секунд прошло, а лодки индонезийских рабочих уже растворились в бескрайних просторах, потерялись они на фоне покачивающихся волн. Я представил себя в одной из этих посудин, физически ощутил, как меня, сидящего в этой скорлупке, бросает по волнам далеко не самого спокойного моря. Представил и испугался, нет, я бы точно на это не отважился. Ладно, еще на корабле, на яхте, но в утлой лодчонке, один на один со стихией, я бы точно не смог.

– Даже и не знаю, жалеть их или восхищаться ими, – прогоняя неприятную фантазию, я снова прильнул к биноклю.

Не отрывая окуляры от глаз, я медленно поворачивался. Слегка наклонился, рассматривая воды у острова. В поле зрения, изредка закрывая морскую гладь, попадала зелень, большей частью листья пальм, залетали редкие чайки, но вот небольшое разнообразие – мелькнула грязно-белого цвета лодка, снова пальмы…