Пленники острова Стримов

Глава 16. Предложение из тех, от которых не отказываются

С трудом перебирая заплетающимися ногами, мы миновали домики строителей, двор, превращенный в лагерь головорезов, подошли к остову виллы, остановились. Сопровождавшие нас пираты, громко крича, принялись что-то энергично обсуждать. Один дважды ткнул пальцем мне в лоб, скривился, сплюнул себе под ноги и завел длинную, поначалу казавшуюся и вовсе бесконечной, тираду. Выговорился. Замолчал, вопросительно кивнул. Я как мог равнодушно пожал плечами. Хотел тоже сплюнуть, так, за компанию, вот только сухость во рту совсем не благоприятствовала чрезмерному выделению слюны.

«Говорливый» взбесился. Громко заорал, ударил меня по щеке, приставил палец к виску, изобразил выстрел. Второй отрицательно покачал головой, сказал несколько слов. Эмоции «разговорчивого» сразу же вылились на него. Я уже было решил, что они подерутся, хоть какое-то развлечение, но нет. На тропинку вышли двое «белых» и перебранка моментально прекратилась. Главари ничего не сказали, просто прошли мимо. Мимоходом «худой» взглянул на «говорливого», смерил его взглядом. Тот моментально умолк, замер, глупо улыбаясь. Нас двоих схватили за руки и потащили вниз, к лестнице, ведущей в подвал. Завели в темный коридор, подвели к первой же двери, затолкали в небольшую комнатку. Послышался грохот, вероятнее всего чем-то тяжелым подпирали двери.

– Вот мы и прибежали, – совершенно спокойно без какого бы то ни было намека на сарказм прошептал Витька, как только нас оставили одних в кромешной мгле. – Слушай, Серега, а мы где?

– Что значит где? В каком смысле? Вообще-то мы в подвале. Заперли нас. Поймали, избили и заперли. Подожди, у тебя часом не амнезия развивается на почве «теплого» приема?

– Нет, все я помню. В какой из комнат подвала?

– Первая направо, надеюсь, ты пытаешься намекнуть на то, что предусмотрительно прорыл тайный подземный ход, так, на всякий случай, и что его начало где-то в этой самой комнате?

Ответом послужил тяжелый вздох. За ним последовал тихий шорох и громкое сопение, думаю, Витька стал на четвереньки и отполз подальше от дверей. Подтверждая правильность моей мысли, из дальнего угла послышался печальный голос товарища:

– Нет никакого хода. Да и быть не могло, это я так, для поддержания разговора, да и просто, чтоб не молчать…

Снова грохот с той стороны двери. Скрип. Яркий свет. На пороге возник худощавый «европеец» в сопровождении небольшой армии. Он заглянул в каморку, превращенную в камеру, осветил ее мощным фонарем, задержал луч света на моем лице, заставив закрыть глаза, перенес яркое пятно на побитого и измученного Витьку. Ухмыльнулся, махнул рукой сопровождающим. Ступил шаг назад. Вышел. Закрыл дверь. Суть пантомимы понятна – нестрашны ему мы оба. Даже немного обидно стало, что это за безобразие такое, никто нас не боится, следовательно, никто и не уважает!

Если «европеец» и собирался уходить, то тут же раздумал. Он снова открыл дверь, крикнул что-то сопровождающим. Ему передали плетеное кресло. Довольный, он кивнул, поставил его у входа, рядом на полу положил фонарь, освещая ту часть комнаты, в которой были мы. Сел, извлек пачку сигарет, достал одну, подкурил, протянул в нашу сторону. Я качнул головой, Витька просто не отреагировал. Посетитель ничуть не расстроился. Он сунул пачку в карман, откинулся на спинку легкого кресла. Что-то громко сказал, судя по тону, спросил. Я пожал плечами, Витька промолчал, пират заметно обрадовался, странно, с чего бы это?

Новый вопрос. Другой язык, знакомое звучание, но не смысл…

– Спрашивает, говорим ли мы по-немецки, – печально произнес Витька, я даже подскочил от неожиданности.

– А мы говорим?

– Я в институте учил, не скажу, что владею свободно, но объясниться…

– Так это же… – я на миг даже русский забыл. – Вот и объяснись. Не забудь только напомнить, что они нашего друга убили и добавь, что это, между прочим, преступление.

Спокойно и монотонно, просто электронный переводчик, а не человек, Витька транслировал мои слова. Умолк. Заговорил пират, только прежде чем отвечать, он громко и совершенно искренне рассмеялся.

– Думаю, ты и без перевода все понял – плевать ему. Говорит, мол, сами виноваты, зачем бежали! Могли бы просто подойти, поговорить. Мы… они в смысле, люди серьезные, а с серьезными людьми всегда можно договориться.

Продолжая самодовольно улыбаться, «европеец» снова заговорил…

– Его Отто зовут, если тебе это интересно. Он и его товарищ – главари этой шайки. Они решают, кому жить, а кому… – пират перебил толстяка. Что-то спросил, тот, запинаясь, ответил.

Отто внимательно посмотрел на меня, даже фонарик поднял, чтобы посветить им прямо в лицо. Кивнул раз, еще раз, еще, закивал так часто, что могло показаться, вот-вот голова отвалится. Резко встал, как-то очень уж комично поклонился, вышел, почти выбежал, позабыв о фонаре и кресле.

Как только он растворился во тьме, послышались громкие крики, шум, возня. Через пару минут двери снова отворились. В комнату внесли два бамбуковых лежака, на них скомканное тряпье, отдаленно напоминающее постельное белье. Один из тех, кто вносил «мебель» громко почти торжественно выдал небольшой спич и, наткнувшись на мой непонимающий взгляд, степенно кивнул. Добавил еще несколько слов, быстро удалился.

– Слушай, ты что сделал? – я недоверчиво покосился на бамбуковое ложе, куда более удобное, нежели бетонный пол.