Плетение. Книга первая

Дело Грусти. Глава 15

Спустя два дня, Ильта и Глау сидели в заведении Диггов, отдыхая после концерта. Затащить Ильту на этот концерт было идеей Глау, и, как ни странно, ей вполне понравилась и музыка, и исполнители.

- На мой взгляд, - говорил Глау – все эти желания Высших – чистой воды глупость. Иметь такую власть как та, которую дает Печать, и использовать ее таким образом… Не знаю как ты, а я бы использовал ее по другому.

Ильта приложилась к коктейлю на основе сока ариссы, и поинтересовалась:

- И как же?

Глау задумался.

- Смотри, мы знаем о том, что в твоих руках собирается вся сила мира. Неужели ее будет недостаточно для того, чтобы, к примеру, оживить умершего?

- Мы это уже проходили. Нельзя сделать мертвое живым. Максимум – магический конструкт, или нежить. Последнее, конечно, запрещено законом, но имея такую власть в своих руках – можно и плюнуть на условности.

- Ну, хорошо. Этот вариант закрыт. Но есть ведь и другой способ…

- Это какой? – заинтересовалась девушка.

- Можно было бы, к примеру, отправиться в прошлое и не дать человеку погибнуть.

- Интересная мысль – задумалась Ильта.

Глау закинул в рот орешек и потер щеку.

- Я бы так поступил.

- Потерял кого-то? -  спросила Ильта.

- Каждый кого-то потерял. Я потерял своего друга. Единственного друга, который у меня когда-то был.

Некоторое время прошло в молчании, после чего она попросила.

- Расскажи мне про него.

Глау улыбнулся.

- Он был чудесным человеком. Старше меня вдвое. Мудрый наставник, хороший учитель и верный друг. Он помогал мне только тогда, когда видел, что самому мне уже не выбраться. Мой брат довольно часто влипал в неприятности, то с одними людьми, то с другими, а мне всегда приходилось его вытаскивать, и вот, как-то раз, он влип по крупному. Из-за долгов. Карточных долгов. Деньги у семьи водились всегда, но выдавались нам с ним довольно порционно, а те ребята ждать не хотели, и я отправился разбираться. Феллин, мой наставник, прознал об этом тогда, когда я уже ушел, и отправился следом за мной.

- И что было?

- Ну-у-у, я несколько переоценил свои силы. Считал, что если я в шестнадцать лет работаю на четвертом уровне силы, то мне море по колено, и я просто разметаю их всех. Глупость была несусветная, поскольку опыта в таких вещах у меня не было никакого. Меня спеленали «паутинкой», швырнули мне под ноги «заморозку», и не прошло и орта, как я был уже упакован по полной программе. Ребята поняли, что в отличие от моего брата я представляю довольно большой интерес, и за меня можно получить выкуп. А через половину прата – подоспел Феллин. Я в жизни никогда больше не видел, чтобы кто-то так применял магию. Во-первых, он замигал по округе не давая швырнуть в себя заклинаниями, да и просто уходя от пуль. Во-вторых, не знаю уж, что он там применил, но выглядело это наподобие фейерверка между ними всеми. А когда они принялись пританцовывать от того, что искры, попавшие на них, прожигали их одежду и продолжали жечь кожу – тут он прекратил мигать, и, небрежно так, стянул их вместе энергетическим арканом. Ребята взвыли, а он, для полного удовольствия, их парализовал и добавил «чесотки». После чего освободил меня, обругал по полной, оттащил домой, и два месяца натаскивал на то, как надо вести бой на простейших заклинаниях.

Ильта улыбалась.

- Не так давно, я как раз пообещала Дайрусу, что если его в чистом поле против меня на бой выставят – я его уделаю так, что все целители мира потом удивляться будут. И именно на простейших заклинаниях.

В один голос они сказали:

- Они же быстрее.

Такое единодушие их развеселило, и они долгое время от души смеялись.

- У тебя Феллин, у меня Сейс – вздохнула Ильта.

- Что?

- Сейс. Мы познакомились с ним несколько лет назад, когда он вытащил меня из проблем. Надо было вернуть клиенту его собственность. Я отправилась за этой проклятой статуэткой в другой регион, даже не подозревая о том, что там водятся две группировки, которых объединяло только одно. Их боссы – были коллекционерами редкостей. В общем, я поняла, что влипла, после того, как нас с Громом прижали сразу, как только мы ее заполучили. Все бы ничего, и, наверное, можно было бы этих ребят столкнуть лбами, вот только опыта у меня в подобных вещах не было ни на мизинец.

Она глотнула своего коктейля и продолжила:

- И тут появляется Сейс. Дядя, о котором я слышала раньше только одно – чересчур крутой. До такой степени крутой, что с ним лучше не связываться. К тому же всегда путешествует с девочкой, которая ему - то ли дочь, то ли внучка, то ли просто под его опекой. Но девочка эта бьет без промаха с двух рук по разным мишеням из пистолетов, притом в полной темноте и на малейший шорох. Эта парочка недоуменно смотрит на собравшихся по наши души бандитов, которые нас вовсю пулями поливают, после чего Сейс бросает короткое – «Не убивать», и идет к нам. Мы с Громом сидим в укрытии, голову боимся поднять, ведь снесут и не заметят, а он неторопливо так подходит, не обращая внимания на пули, и спрашивает, долго ли мы тут собираемся сидеть. Я молодая совсем была, наглая настолько, что самой иногда страшно было, возьми да ответь – «Пока у них пули не закончатся». Он важно так кивает, и спрашивает – «А потом?». Я в растерянности – «Прорвусь и уйду». Он задумался, посмотрел на меня, посмотрел на Грома, после чего пустил по округе такое плетение, от которого у всей этой компании стволы лужицей металла стекли, и спокойно так говорит – «Ну пошли…».

Глау улыбался, представляя себе всю эту ситуацию.

- Шелти, девочка его, ругалась так, что я красной как рак была, а все эти здоровенные бандюги рты пооткрывали ее слушая. Потом как увидела Грома – замолчала, сама покраснела, и до самого нашего расставания молчала. А Сейс вывел нас оттуда, объяснил бандюгам, что лучше бы им забыть про то, что они нас видели, пока они еще живы, и отвез нас в гостиницу. Грома тогда ранили, меня тоже, так он нас выходил и такому, потом, меня научил, что я по гроб жизни ему обязана за это буду. Да и потом, когда мы с ними пересекались, он всегда о нас заботился. Каждый раз чему-то новому учил. А Шелти с тех пор по Грому сохла. Она бурная девчонка, на одном месте для нее усидеть проблема, но Гром стал для нее чем-то вроде «такое большое и все мое». Впрочем, он и сам не был против.