Плетение живого пепла

Глава 1. Надежда

Они встретились первый раз жарким днём середины лета, когда его положили на её операционный стол.

Воздух внутри лазаретной палатки не просто стоял — он давил. Он был густым, тяжелым, пропитанным горькой пылью и тошнотворным запахом раскаленного металла. Солнце юга яростно жгло парусину, превращая временный госпиталь в раскаленную печь.

— Он Призывающий Ашу, — коротко бросил один из тех воинов, что торопливо внесли носилки. В его голосе сквозил не страх, а суеверный трепет. Слишком спешно они опустили его на деревянный настил, слишком быстро ретировались, словно боялись заразиться его холодом.

Она осталась один на один с умирающим.

Вытирая пот со лба, в сотый раз поправила белую косынку. Безжалостно скрученные в тугой хвост черные волосы непокорно вились крупными волнами, а мелкая поросль волос на лбу закручивалась мелкими завитками и торчала наружу, как бы она ни старалась их спрятать. Золотая от вечного солнца загорелая кожа на её плечах и шее блестела от пота, и каждая капля, казалось, испарялась мгновенно, не принося облегчения.

Её одежда была традиционна для лекарей Империи: широкие белые шаровары, закрепленные на середине голени и больше похожие на юбку, и синяя туника без рукавов, украшенная белым вытканным узором. Её открытые руки и ноги позволяли видеть сложный, живой узор плетений из светло-голубых лиан с мелкими зелено-голубыми листочками. Редкие цветы непонятного цвета, переливающиеся всеми цветами радуги, казалось, слабо пульсировали в такт её сосредоточенному дыханию. На ногах были легкие туфли без каблука с чуть загнутыми носами. Её губы привычно застыли в полуулыбке, но болотная зелень глаз с карими лучами, расходящимися из центра, была предельно серьезной.

Она взглянула на Воина.

Его внешность вызывала дрожь. Белый цвет волос не был платиновым блондом. Это была мертвая, пепельная белизна, словно молния прошла через него, выжигая всё живое. Кожа была такой же мертвенно-белой — загар никогда не приставал к нему, делая его чужим, инородным под этим яростным солнцем. Сейчас его веки были плотно сомкнуты. Она не могла знать, какой бушует шторм за этим тонким заслоном, какой цвет скрыт там. Сейчас это была просто маска боли и истощения.

Она быстро оценила повреждения. Сломанная левая рука и порванная правая голень — сущая ерунда, просто ушибы на пути из Врат. Не это вызвало его предсмертное состояние. С яростной, почти хищной решимостью она рванула на нём одежду, разрывая ткань, оставляя закрытыми только гениталии. И нашла. Огромная, зловещая гематома на животе, словно чернильное пятно, растекающееся под кожей. Все внутренние органы брюшной полости были повреждены. Жизнь утекала из него с каждым прерывистым вдохом.

Она не стала медлить. Провела руками над его телом, выпуская свои магические лианы. Они укоренились в его плоти, жадно впитывая боль, начали буйно цвести, наливаясь силой. Но секунды спустя цветы свернулись, лианы одеревенели, их листья пожелтели и безжизненно опали сухими чешуйками.

Его «мертвенный холод» отторгал её магию жизни. Это не работало.

Её сердце пропустило удар. Чтобы сосредоточиться лучше, чтобы не позволить панике взять верх, она, как всегда, начала говорить сама с собой.

В это время он очнулся. Сознание возвращалось медленно, сквозь пелену адской боли. Он понял, что его ноги и руки зафиксированы, и это ощущение скованности на мгновение вызвало

панику — Врата, Врата всё ещё держат его! Но тут он слегка приоткрыл глаза. Сквозь ресницы он увидел её. Девушку. Она смотрела на его живот, потом повернула голову и посмотрела прямо на него. Он слышал её тихий, сосредоточенный голос, который казался единственным якорем в этом пекле.

— Прекрасный, как небосклон ночью, полный звезд... Почему же моё лечение не работает? Такие красивые люди не должны умирать...

Она провела рукой по его мертвенно-белой руке, молча, задумчиво всматриваясь в узор своих собственных лиан, которые сейчас казались тусклыми и вялыми. Её пальцы аккуратно, почти благоговейно коснулись его пальцев. И в этом касании он ощутил не только тепло, но и невероятную, звенящую тоску.

— Итак. Почему? Начнем с начала. Что происходит? А происходит у нас цикл от почек через одервенение к увяданию…а почему?.. — её взгляд опять потерял фокус, и она замолкла на мгновение. Пальцы бесконтрольно коснулись его длинных белоснежных волос, она аккуратно, бездумно пропустила их между своими пальцами, наслаждаясь их мертвенной прохладой. — Снег! Зима... да, пожалуй, зима. Твоя магия — это вечный холод...А весной появляется солнце. Солнце топит снег. Весной солнце более теплое, чем зимой. Почему? Оно ближе, жарче... в его свете больше энергии. Да, энергия!

С этими словами её сосредоточенность превратилась в яростную решимость. Она схватила скальпель, резко наклонилась и одним точным движением вспорола парусиновый пол палатки, обнажая большой кусок земли, покрытый уже затоптанной травой. Скинула туфли и босыми ногами встала на теплую, живую землю. По ее телу пробежала дрожь — энергия земли наполняла её.

Она протянула к нему руки, и он увидел, как её болотные глаза закрылись.

Он видел сквозь ресницы, как голубая лоза многократно обвивается вокруг его израненного торса, но теперь она не умирала. Она наливалась яростной, сочной зеленой силой, черпая её прямо из земли через босые ступни Лекаря. Он видел, как та же лоза начинает своё стремительное движение по плечам девушки, её кудри на висках засияли в этом магическом свете. И при этом он чувствовал... он чувствовал, как холод внутри него отступает, как поврежденные органы срастаются, как жизнь возвращается в его тело бурлящим, почти обжигающим потоком. С болью, но и со сладостным облегчением.