Плоцкие Буренки

Глава 8 (Тайный ход)

С холма, который в народе зовут волчьим, из-за лысых деревьев выглядывали остроносые серые башни. Прямого пути к замку давно не существовало, дорога заросла, будто бы правитель не пользовался ею. Дойти до ворот можно только пешком, преодолев гору, скользкую грязь и колючие кустарники.

С такой внешностью неудивительно, что хтонический граф затворничает. В голове намертво отпечатался жуткий образ правителя с тянущейся к Румару рукой. Жуткий хрен пойми кто.

Румар припарковался на обочине, огибающей холм дороги, и задумчиво курил, опираясь на капот. Они пойдут к замку с тыльной стороны, главный вход не то, что нужно. Дочь графа не могла выйти через него, где-то должен быть другой.

Недовольная малявка все еще ворчала, копошась на заднем сидении. Было тесно, темно, и одна лампочка не давала достаточно света.

Тоомаш объяснил Мири ситуацию и недвусмысленно намекнул, что в этом деле нет непричастных: любой, кто живет в Плоцке, является действующим лицом, даже если не хочет этого.

А у девчонки есть какая-то способность, пусть она в ней еще не пробудилась. Румар планировал открыть потенциал Мири, кем бы она ни оказалась. Однохренственно, он чувствовал, что цветочек в деле с дочерью графа пригодится. Об этом говорил его собственный дар видеть варианты развития событий. Размыто, абстрактно, но как есть.

Отец и брат никогда не прислушивались к необоснованным высказываниям младшего. Вот, например, когда они обсуждали сделку с перспективным партнером из соседнего графства, Румар чуял, что это не приведет к успеху. Не мог обосновать, просто сообщил, что сделка не принесет пользы.

Ему не поверили, и произошло все именно так. Дело принесло только убытки и потерю нескольких человек.

Однако, верить словам Румара родня так и не научились. Отцу нужна статистика и точные цифры, чтобы сделать выводы самостоятельно. Другой правды для него не существует.
А колдуном брат с отцом стали называть младшего скорее с издевкой, а не потому, что верили в его способности. И поручили грязную работу, которой сами не хотели заниматься – очищать округу от нежити. Которую когда-то Серные псы и породили своей халатностью. Не считали нужным утилизацию тел неприятелей, много кого прикопали в прилегающих к городу лесах.

Людей в помощь выделили мало – и то, большая часть не желала иметь дела с мертвецами. Силой Серных псов не заставить помогать. Поговаривали, они однажды столкнулись с чем-то таким, из-за чего теперь держались от всякой бесовщины как можно дальше. А кто-то не желал встретить давнего неприятеля в облике нежити. Другая часть банды отсеялась, потому что занятие не приносило прибыли. Отец не выделял достаточно денег, хотя Румар и говорил о необходимости дополнительного инвентаря.

Приходилось искать идейных людей самостоятельно. Но осторожно, не распространяясь лишний раз о существующей опасности, во избежание паники толпы. Румар не понаслышке знал, как опасны обезумевшие от страха люди, которые готовы, не разбираясь, резать и своих соседей, лишь заподозрив в них что-то «нечеловеческое». Незачем ворошить человеческий улей: мирное время длится совсем недолго, хотелось бы его продлить и пожить в гармонии. Небольшая группа осведомленных людей идеально бы подошла для решения такой задачи.

И не сказать, что желающие рисковать жизнью головорезы выстраивались в очередь.

Серные псы – это не стража города и не совсем наемники. Они сотрудничают с отцом, но не подчиняются ему. Это все же банда, у которой свои порядки и внутренние законы. С которыми приходилось считаться, идти на компромиссы и договариваться.

Например, псы бы взбунтовались, попроси отец помощи у стражи города.

Не по понятиям.

Может, забыть обиды и нанять Охотников?

Ни в коем случае! У них ведь вражда! Да и сам главарь банды перед Охотниками однажды заявил, что белобрысые нахлебники им не нужны, его люди и сами могут разобраться с мертвечиной.

А теперь, спустя столько лет, приползать за помощью на коленях и признавать свою неправоту главарь не собирался.

Бардак и мрак, короче.

К сожалению, никаких талантов в себе Мири не находила, а поэтому сердилась, что Румар от нее хочет не пойми-чего. Абстрактного. Он старался не давить на нее, но не всегда получалось.

– Что мы тут делаем? Ты думаешь, мелкая паразитка решила погулять по округе и заплутала? Слабо верится, хотя я твоего графа в глаза не видела. Может, папочка ее утомил своим пристальным вниманием? Возраст такой, самостоятельности хочется, всё такое.

– В глаза я его тоже, не то, что бы видел. Он ведь скрыл лицо... – в очередной раз пояснил Тоомаш. – Мы тут, чтобы понять, где и в каком направлении она начала путь, поискать тайные выходы из замка. Найти след, если повезет. Ты готова?

Цветик-злюка натягивала и шнуровала берцы. Румар прикинул ее размер и вроде как угадал при покупке.

– Почти. Я все же удивлена, почему этим занимаемся мы, а не твоя славная семейка и прислужники-бандюки.

– Так они тоже занимаются. Город-то большой. А мне поручено взять след. Нельзя полагаться на колдовской дар, сказал отец. Но попытаться взять след – можно. Этим мы и займемся.

– Ночью? В тумане? Это потрясающее время, чтобы искать следы. У вас невероятно теплые отношения в семье, я погляжу.

Румар от неосознанно колкого замечания недовольно поморщился, бросил сигарету, но промолчал. Так-то оно так, только тянуть с поисками не стоит, один день уже упущен.

В очередной раз проверив мини версию огнемета на запястье и уровень топлива, Тоомаш зевнул. Движение тут же отозвалось болью в разбитом и сильно опухшем носу. Румар старался сейчас в зеркало не смотреть, чтобы не расстраиваться. Ни одна приличная девушка на такую побитую рожу не клюнет. Нужно срочно приводить себя в порядок.

И как же хотелось спать!

Кофе уже не помогал, скорее вызывал тревогу и нервозность.

Чего она там возится? Румар повернулся к напарнице.

– Все взяла? Нож на месте?