Плоды манцинеллы

Глава 15. Музыка. Фортепиано

- Мне здесь нравится! Приятно очень!

Девочка обошла все комнаты, заглянула в каждый комод и шкафчик, высунулась в несколько окон и надолго задержалась в спальне. Бастиан ходил за ней следом, молча наблюдая, с нелепой улыбкой, застывшей на губах, и с окрыляющим чувством где-то внутри.

- Прекрасно, – сказал он. – Я очень рад.

Чужая женщина была совсем рядом. Она бросала недобрые взгляды и наигранно хмурилась, то и дело недовольно хмыкая, но ей не удалось омрачить радость долгожданного дня. Маша – все еще Маша, – подошла к ней и виновато потупила взор.

- Прости меня, – сказала девочка.

- П-простить? – неожиданные извинения обезоружили Бремер, и скрыть это ей не удалось. – За что простить?

- Ты недовольна из-за меня. Я это... – Мария задумалась. – Чувствую.

- Ты... Я... – женщина обреченно качнула головой. – Все нормально.

- Ты уйдешь.

Это был не вопрос. Утверждение прозвучало так незыблемо, что даже Себастьян неуютно поежился. Марта кинула на него быстрый взгляд, вновь посмотрела на Машу и прерывисто кивнула.

- Уйду.

- Мы еще увидимся?

- Мы будем часто видеться, девочка. В университете.

- Что это?

- Это... – Бремер подошла к Марии, протянула руку, чтобы погладить Машу по голове, но тут же ее отдернула, едва дотронулась до светлого локона. – Бастиан тебе объяснит.

Чужая женщина собирала вещи, а девочка распаковывали свои. Поклажа Маши была невероятно легкой и скромной: упаковка старых цветных карандашей, несколько измалеванных листков детской живописи – все старые рисунки она оставила в приюте, здесь были лишь те, что Мария нарисовала в дороге до Цюриха, – несколько простеньких платьев, пачка нижнего белья и бледная пижама, изображение на которой давно стерлось, превратившись в едва различимый серый контур. У Бремер же вещи не знали счета.

- Я все не увезу за раз, – сказала она, опустошая полки. – Оставлю тут. Потом заберу.

Маша с любопытством наблюдала за сборами. Она смотрела во все глаза, ведь здесь было столько незнакомых вещей. Косметика в виде множества баночек и бутылочек всех цветов и размеров, ноутбук, планшет и телефон, фен и депилятор. Столько всего неизвестного ребенку из детского дома. Мария осыпала Бастиана вопросами, спрашивала, спрашивала и спрашивала, получала ответы и задумчиво, по-детски забавно, кивала.

Себастьян помог Бремер погрузить чемоданы в такси. Куда она уезжала, где и с кем планировала ночевать, придет ли завтра в Университет – ни один из этих вопросов не появился в его мыслях. Тогда – теплым вечером 24 марта 2027 года – Бастиан окончательно разорвал связь с Мартой. Но разорвал не сам, а позволил ей порваться. Он мог бы ее остановить, по крайней мере, мог попытаться. Майер упустил возможность показать Марте, что все не так уж и плохо, не сказал: «Не держи на меня зла, прошу. Так уж вышло, подруга», – не сделал ничего, отпустив чужую женщину так, словно она – ничто. Отпустил ее, пропитанную злобой и ненавистью…

Ведь в доме его теперь поселилось чудо.

- Ты голодна? – вкрадчиво спросил он, когда входная дверь закрылась за их спинами. – Я готовлю не очень, но знаю место неподалеку, где можно заказать еду. Там очень вкусно.

- Я не люблю кашу, – протянула Маша. – И супы. Там просто вода с картошкой.

Бастиан засмеялся.

- Ты можешь сама выбрать, что будешь есть.

- Как в самолете? – восхищенно спросила она.

- Да, родная, как в самолете. Только выбор больше.

Во время перелета Мария взяла стейк из лосося с овощным гарниром. Стручковая фасоль, сладкий перец, цветная капуста. Она настороженно обнюхивала каждый компонент блюда, затем пробовала его на язык и только после этого аккуратно откусывала маленький кусочек. Удивление, смешанное с восторгом, сияло на ее лице так ярко и чисто, что никто из пассажиров не остался равнодушным. Даже те, кто не видел ее, те, кто сидел в другой части салона, наверняка почувствовали эту радость. Счастье было везде, где ступала нога Марии.

Эстер.

К концу марта Себастьян оформит все документы, покажет их девочке и спросит, нравится ли ей новое имя.

- Да. Нравится, Бастиан.

- Я могу называть тебя Машей, если хочешь.

- Нет, – она пронзительно взглянет на него и скажет слова, от которых станет неловко: – Маша жила в приюте. Без родни. Эстер живет с тобой.

Но для него она не будет ни Машей, ни Марией, ни Эстер. 25 марта, на следующий день после приезда, сканер Цюрихского Университета откроет истину, в которой Бастиан уже давно не сомневался. Девочка из российского приюта – Совершенство. Абсолют. Из того знаменательного дня он вынесет многое: собственное ликование и торжество, однозначно определившее конец невероятно долго пути. Конец поисков. Но вместе с тем и новое начало.