Плохая пьеса для хороших актёров

Глава 1

Владимир Викторович отстёгивает пуговицы манжет и закатывает рукава рубашки. Из-под чёрной ткани появляются крепкие руки, с едва заметными рубчиками шрамов. Его движения плавные, точно выверенные, словно он демонстративно делает это всякий раз перед каждой новой группой.

Он поправляет часы на левом запястье, проверяет время и недовольно хмурит брови. В аудитории тихо: студенты ждут, что же произойдёт дальше.

Из коридора слышатся топот и крики. Дверь распахивается, и в кабинет вваливаются трое опоздавших: две девушки и парень. Ребята тяжело запыхаются.

– Владим Виктырыч, извините за опоздание! – отчеканивает высокий блондин с ярко-выраженными скулами. – Разрешите…

– Для начала, – Владимир Викторович прерывает поток оправданий, – потрудитесь объяснить: почему вы себе позволяете опаздывать на первое занятие?

Ребята потупливают глаза в пол. Парень крутит носком новеньких чешек линолеум, словно собирается пробурить дыру, в которую получится сбежать от преподавателя. Его грудь вздымается под угольно-чёрной футболкой с явными разводами грязи. Пухленькая девчонка с совсем ещё детским личиком и розовыми волосами что-то бубнит себе под нос. Материт меня, думает Владимир Викторович. Самая маленькая в компании, она выглядит как затравленный зверёк, к которому лучше не совать руку. Ничего, и не на таких находили управу.

И третья опоздавшая. Скучающее или поддёрнутое вуалью грусти лицо, на котором алым бутоном распустились пухлые губки. Правильный носик, с чуть заметной горбинкой, круглый, маленький подбородок и самые идеальные брови, какие только доводилось видеть Владимиру Викторовичу. Студентка, как и её товарищи, старается не смотреть в глаза педагогу, но то и дело, украдкой, взгляд её вонзается в него, точно метко брошенный нож.

– Я всё ещё жду ответа.

Молчание.

Владимир Викторович встаёт с уголка стола, на котором сидел всё это время. Забавный факт: пока пожилые преподаватели чинно-мирно сидят на стульчиках, боясь сделать лишнее движение, молодые, будто попирая нормы преподавательской этики, вальяжно разваливаются на рабочих местах и партах. На самом же деле, таким образом, они лишь пытаются подчеркнуть для обучающихся, что педагоги – такие же простые люди, как и все. Не роботы, а именно люди.

Но, к сожалению, такая раскрепощённость часто выходит им боком, ведь студенты начинают позволять себе недопустимые вольности. Как в данном случае.

– Я не знаю, что вам рассказали обо мне старшекурсники, – Владимир Викторович говорит громко, и от голоса его вибрируют стёкла; студенты видят, что для этого ему даже не приходится напрягать голосовые связки, – Не знаю, что вам рассказал ваш мастер, Андрей Юрьевич. Так же не знаю, почему именно вы опоздали. Но! – преподаватель подходит к студентам вплотную, возвышаясь над ними пугающей тенью, – Я знаю, что для тех, кто имеет привычку опаздывать на мои занятия, у меня не предусмотрено поблажек на экзамене…

Блондин поднимает голову, затравленно глядя исподлобья на Владимира Викторовича. Пухленькая делает вид, что не испугана, но напряжённые желваки выдают её с потрохами – боится, да ещё как!

– …Никаких. – взгляд педагога замирает на второй девушке. В её тёмно-карих, красивых глазах Владимир Викторович видит себя – нахмурившегося, сердитого, готового вот-вот разорвать ни в чём неповинных детишек. Мужчина отворачивается в сторону и делает глубокий вдох. Воздух входит в его лёгкие с заметным подрагиванием, но слышат его лишь эти трое.

– Что ж, – вдруг весело произносит он, – надеюсь, что больше такого не повторится, да?

Широкая улыбка озаряет его лицо, и от былого недовольства ни остаётся и следа. Точно великий Янус повернул к ребятам сначала одну маску, а затем сменил другой, когда дело запахло жареным.

– Да… – тихо отвечают все трое и занимают места в аудитории.

Оставшееся занятие проходит достаточно спокойно. Всё ещё школьники в душе, ребята с интересом слушают речь преподавателя, рассказывающего о зарождении древнегреческой трагедии. Владимир Викторович эмоционально описывает ритуальные действия в честь бога Диониса, которому участники праздника пели дифирамбы. На экране проектора мелькают изображения людей в масках сатиров – мифических существ с козлиными бородами и рогами, на ярких картинах танцуют полуобнажённые женщины и мужчины, бесстыдно демонстрирующие свои тела. Владимир Викторович улавливает смешки, видит кое-где покрасневшие от стыда лица, слышит удивлённые возгласы после того, как объясняет, что слово «трагедия» буквально означает «козлиная песнь».

К концу пары студенты заваливают преподавателя вопросами, громко обсуждают новую тему, делятся с соседями по парте и с самим Владимиром Викторовичем впечатлениями. Внутри мужчины разгорается огонёк воодушевления: он смог сделать самое главное – заинтересовать обучающихся.

Раздаётся звонок.

– На сегодня всем спасибо! Домашнее задание: прочитать любое произведение одного из крупнейших трагиков Древней Греции – Эсхила, Софокла или Еврипида. На следующем занятии обязательно проверю! – студенты один за другим собирают рюкзаки, встают со своих мест и прощаются с преподавателем.

– А вы трое, – Владимир Викторович указывает на опоздавших, – останьтесь на минутку.

Ребята обречённо вздыхают, но повинуются и садятся обратно за парты.