Плохая пьеса для хороших актёров

Глава 7

Шестью месяцами ранее…

Седов держит виски-колу в руках, ощущая, как жидкость приятно холодит ладонь. Шестой бокал идёт уже совсем легко, вкус алкоголя не ощущается даже отдалённо. Он полусидит на столе, на котором в изобилии расставлены напитки, закуски и кое-что из горячего, но ему на это совершенно плевать. Виски затуманивает голову, внешний мир становится лишь жалкой пародией на действительную реальность, пародией, которая Владимиру кажется совершенно скучной и неуместной.

В центре зала танцует толпа людей: педагоги, кое-кто из студентов, заслуживших доверие кафедры, выпускники, какие-то совсем уж сомнительные гости, непонятно как пробравшиеся на этот праздник жизни. Среди них, в островке неонового света, двигается точеная фигурка Кристины. Облегающее платье вызывающе подчёркивает её формы: мужики вокруг так и истекают слюной, глядя на неё. Девушка самозабвенно движется под звуки музыки, плавно водит руками в воздухе, очерчивает тоненькими пальчиками своё тело – в общем, получает удовольствие на празднике, посвящённом женщинам.

Владимир изначально не был против этой идеи. Мысль о том, чтобы, наконец, выбраться из осточертевших стен института, подогрела его интерес, и он даже выдвинул дополнительное предложение: сделать свободный вход для вторых половинок и тех, кого только захотят пригласить преподаватели. Конечно, сделал он это для того, чтобы у него была возможность взять с собой Кристину. Жена не так часто выбирается куда-то, хотя по игривым искоркам в её глазах Седов знает, что она попросту смущается.

Теперь же, глядя, как вокруг неё вьются стайки потенциальных ухажеров, он пребывает в гневе. Он хочет схватить её за руку прямо сейчас, чтобы увести из этого места, но часом ранее он уже предпринимал такую попытку. Кристина лишь рассмеялась, посчитав, что ревность мужа кажется ей довольно милой. Но она никуда не пойдёт.

И им пришлось остаться.

Когда седьмой бокал уже чистого виски жидким пламенем скатывается по пищеводу, опаливая внутренности, Владимир чувствует, что доходит до края. Дальше либо он упадёт без сознания, либо его стошнит.

Он ставит пустой бокал на барную стойку, неловко поправляет манжеты. Сейчас он чувствует себя точно Дионис, вокруг которого пляшут десятки обезумевших сатиров, от которых он порядком утомился. Ему нужно разогнать эту процессию, иначе ему станет совсем дурно.

В этот момент, когда он только отрывает себя от удивительно удобного стола, он замечает, что Кристина танцует с каким-то рослым парнем: его чёрная рубашка с твёрдым воротом расстёгнута на две пуговицы, хищные глаза гуляют вдоль тела, подмечая самые притягательные черты, нахальные руки держат жену Седова за плечи, но с каждым произнесённым словом будто бы опускаются всё ниже и ниже. Ярость заслоняет глаза Владимира, он уже не слышит музыки, и как танк движется в направлении покусившегося на его собственность наглеца.

Он и не замечает, как Кристина пытается отстранить от себя непрошенного гостя, как убирает его руки, как мотает головой в сторону мужа, как бы говоря: «Посмотри, я занята тем мужчиной». В несколько широких шагов Седов оказывается вплотную к «воркующим любовчникам» и, не задавая лишних вопросов, бьёт в морду парня, едва поднявшего на него глаза. Затем одним прыжком оказывается над поверженным противником. Кулаки летят с невероятной скоростью, точно от этого зависит жизнь Седова. Его скулы страшно напряжены, на шее вздуваются вены, лицо багровеет, готовое лопнуть от перенапряжения. Ни музыки, ни визгов вокруг он уже не слышит. Всё, что есть сейчас перед ним – это изрядно расквашенная физиономия напротив.

Кто-то хватает Седова за левую руку, оттягивая наверх. Оттягивающий заметно слабее, но старается сделать всё, что в его силах. Пульс в ушах не позволяет понять, кто это, поэтому Седов вслепую, наотмашь бьёт второго противника – кулак сталкивается с чем-то не очень крепким, даже нежным. Этот кто-то, словно тряпичная кукла, игрушка или пушинка, отлетает в сторону.

Только после этого кто-то более крепкий, хотя и не настолько, чтобы справиться с Седовым в одиночку, хватает его за челюсть и поднимает вверх. Владимир смотрит вперёд, подмечает периферийным зрением расступившихся в ужасе гостей, среди которых есть и коллеги, и заканчивающие обучение студенты и люди, которых он не видела ни разу до этого дня. Когда зрение Седова фокусируется, он видит полуразъярённое-полуиспуганное лицо Беликова: тот что-то бормочет, косясь за спину друга.

Сквозь шум до Седова долетают отдельные слова: «Успокойся!... не видишь?!... сошёл?! …твоя жена!».

Только после этого оковы ярости спадают с Седова, и он смотрит за спину. На полу, подсвеченном разноцветными вспышками, лежит Кристина, держась за лицо. По её руке стекает что-то чёрное в этом освещении, но не трудно догадаться, что это кровь.

Седова охватывает паника, по телу пробегают тысячи липких, холодных мурашек. Обезумевшим взглядом он смотрит сначала на свои руки: казанки сбиты в мясо, на коже яркие кровоподтёки. Под ним лежит парень, которого он видит в первый раз в жизни, и тот пытается ворочаться, явно не соображая.

Он бросается к Кристине.

– Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!... – своими огромными лапищами он не знает, куда надавить, чтобы из сломанного носа жены перестало течь. – Я не хотел, не хотел!...

– Ты больной ублюдок… – булькая, произносит Кристина. – Я знала, конечно, что твои проблемы с гневом у тебя с детства, но чтобы настолько…

Ей тяжело говорить, но она всё равно пытается.

Их окружают, наконец, люди. Кто-то поднимает Кристину за руки, осматривает рану, даёт мокрое полотенце, чтобы облегчить боль и умыть лицо. Кряхтит поднятый тремя мужчинами «соперник»: глаза его заплыли, черт лица не разглядеть.

Седов только и может выдавить из себя: «Я ведь не хотел, правда. Простите меня!», и к нему подходят охранники. Двое здоровых парней, бритые наголо, мягко просят Владимира пройти с ними. Тот подчиняется, глядя, как растерянная толпа смотрит ему вслед.