Плохая пьеса для хороших актёров

Глава 14

Если бы только Седов знал, как сильно студенты его обожают! В прямом смысле слова, пока свежа память о прошедших занятиях по греческой мифологии, первокурсники боготворят Владимира Викторовича – изображают его на сцене в виде титана Прометея. Глубина мысли, конечно же, понятна: человеколюбивый полубог дарит им, студентам, огонь знаний, который они с удовольствием принимают. Больше всего Седова смешат собственные мысли о том, что ему, к счастью, за «подобные» проступки никакие орлы не рвут печень.

Ближе к концу, в зале становится невыносимо душно. Два четвёртых курса, завершающие капустник, вяло тянут лямку творчества, выдают жалкие потуги пошутить – то ли предстоящие дипломы так сильно давят на них, то ли им попросту лень. Так или иначе, изнывая от жары, Седов покидает зал и выходит освежиться.

Небо очерчивается сияющими трещинами облаков, пылает красно-жёлтым закатом. На удачу, капустник выпадает на один из последних тёплых деньков, что не может не радовать. Седов глубоко вдыхает запах уходящего сентября и чувствует, что, несмотря на сложное начало учебного года, впереди его ждёт только хорошее. Да, по-другому и быть не может.

– Владимир Викторович?.. – окликает его приятный, женский голос. Седову жаль отстраняться от созерцания великолепного зрелища, но он уже знает, кто стоит за его спиной.

Мария. На ней белое платье с кружевными рюшами – первокурсники избрали темой мифологию, отсюда, собственно, и образ Седова в их постановке – и венок. Она одна. Владимиру Викторовичу на секунду становится неуютно: видеть её без друзей очень непривычно.

– Мария! – улыбается он. – Тоже решила проветриться?

– Да, сегодня как-то чересчур жарковато.

– Угу, – Седов нарочито «вытирает пот» с сухого лба. – Аж весь горю.

Мария мило улыбается, больше для приличия, нежели из-за удачной шутки. Что и говорить: Владимир сам понимает, что юмор не удался.

– Ты сегодня себя хорошо показала, кстати.

– Спасибо.

– Немного зажата в шее и плечах, но ты лишь на первом курсе, так что поправимо. Покажу пару интересных тренингов на снятие зажимов, думаю, ты оценишь.

– Буду очень ждать.

Владимир Викторович чешет затылок. Чёрт, тридцатидвухлетний мужик, а тушуется перед девчонкой, пять минут как студенткой! Уши его заливает краска.

– А вы… – Маша покусывает нижнюю губу, будто пытаясь вспомнить, что именно хотела спросить. Но, кажется, что без поддержки она не вспомнит.

– Я что…?

– Вы ведь тоже пойдёте с нами на неофициальную часть?

Столько надежды звучит в этом вопросе, что у Седова перехватывает дыхание. Сердце точно останавливается. И вокруг слышен лишь редкий перезвон птичек-зимовок, приглушённые смешки из корпуса, тихая музыка и далёкие гудки стоящих в пробках машин.

– Честно, я и не думал…

– Наша группа очень бы хотела, чтобы вы пришли! – Лисицкая складывает руки в умоляющем жесте и округляет глаза.

Ну как тут откажешь?

– Я… А разве Степан Андреевич с вами не едет?

При упоминании мастера Мария вся как-то куксится, словно съела что-то кислое.

– Да, он тоже едет.… Но он ведь не вы! А вся наша группа – все пятнадцать человек – очень хотят вас видеть.

Седов задумывается. Может быть, стоит довести игру с Кристиной до конца? Закрепить свои позиции? Показать ей, что он полностью независим и может сделать так, как хочется ему, а не ей?

Это жестоко? Определённо. Но он так долго терпел её, что теперь, пожалуй, может поменяться с ней ролями. Он точно знает, что из квартиры она сама не уйдёт и его не выгонит. В обоих случаях она теряет выгоду, что, конечно, ей было бы совершенно не свойственно.

Так может всё-таки…

– Знаешь, я подумаю. К концу капустника сообщу тебе… – Седов откашливается, – …Вашей группе, что я решил.

Лицо Марии озаряется, точно ангельское, от искренней улыбки.

– Ну что, актёры, готовы?

После выступления всех курсов Беликов собирает вокруг себя своих ребят. Несмотря на усталость, а на ногах они с самого утра и вплоть до нынешних восьми часов вечера, выглядят они бодро и вполне готовы совершать новые безрассудства. Седов глядит на них, стоя в сторонке, и покручивает в руках телефон. На экране пустой диалог с Кристиной.

– Через десять минут мы вызываем три машины, и едем с вами в клуб «Фараон», как и договаривались. Сегодня ваш день, поэтому, я надеюсь, вы славно проведёте время!

Студенты громко ликуют. Кажется, их вполне устраивает метод работы Беликова. Только троица, стоя позади всех, смотрится отчуждённо. Будто бы случайные студенты забрели не к своей компании.

– Пока пусть кто-нибудь один соберёт со всех деньги на транспорт, мне нужно кое-что сделать.

После этих слов курс с головой погружается в бюрократический вопрос, а Беликов направляется к Седову.

– Итак, друг, что решил? Отправишься к жене или, быть может, рванёшь с нами? Главное пообещай, что не будешь распускать руки на моих учениц. – Степан грозит пальцем, а затем широко улыбается. – Я их сам уже забил.

Смех оглашает учебный корпус, и те, кто ещё не успел уйти, оборачиваются, пытаясь понять, кого там так рвёт от хохота. А Седов уже знает ответ. Степан успел принять что-то, чтобы поддерживать себя «в форме», как он иногда говорит, напиваясь заранее.

– Честно, пока думаю, – Владимир смотрит поверх Беликова на первокурсников. Мария ловит его взгляд и приветственно машет рукой. Кажется, ответ давно предрешён, просто Седов не хочет его озвучивать.

– Что там у тебя? – Беликов смотрит полу-остекленевшим взглядом. – Из-за Кристины?

Владимир снова глядит на друга.

– Вроде того.

– Знаешь, есть у меня для тебя одна умная мысль.

– И какая же?

– Жена – она одна. И это факт.

– Очень глубокомысленно...

– Да ты дослушай! Но и жизнь – она тоже одна. Нельзя чтобы одно перевешивало другое, нужно уметь создавать равновесие. Понимаешь? Рав-но-ве-си-е!