Плохая пьеса для хороших актёров

Глава 18

Дорогие читательницы и читатели! Прошу извинить за долгое отсутствие глав: напал неожиданный "неписун". Надеюсь, что теперь исправлюсь и постараюсь выкладывать по главе хотя раз в двое суток.

Спасибо за то, что читаете!

Седов останавливает машину возле шлагбаума. Из будки на него взирает всё тот же охранник, не проявляя ни заинтересованности, ни хоть какой бы то ни было подозрительности. Удивительно, как только этот район ещё не стал самым криминальным в городе.

– Думайте, что хотите, но я ей ничего не делал, – Седов говорит негромко, но твёрдо. Вряд ли студентики попытаются предпринять очередную попытку разобраться с ним, но всё же рисковать не стоит.

– Мы знаем, – отвечает Лина за двоих, – И она тоже знала с самого первого дня.

Седов слышит, что говорит девушка, но совершенно не воспринимает, точно она находится где-то далеко за пределами машины, и голос её доносится лишь слабым отзвуком.

– Мы просто испугались, когда увидели вас вместе. Мы знали, что так рано или поздно будет – Маша у нас настырная.

Фразы, слова, буквы, звуки – всё пролетает мимо, а потому Владимир Викторович почти не реагирует. Отвечает лишь:

– Я разберусь с тем, кто довёл её до такого состояния, но сейчас, прежде всего, нужно подумать о ней.

– Да, правильно.

– Позвоните её матери, – Седов обращается к Егору и Лине, а сам не спускает глаз со спящей Марии, – Я придумаю, что сказать. Главное вы не вмешивайтесь.

Лина с Егором переглядываются. В их лицах Владимир Викторович с удивлением обнаруживает… сочувствие?

– Не придётся никому звонить, – упавшим голосом говорит Лина.

– То есть, как это? Мы ведь не можем без предупреждения ввалиться домой к Князевым с их спящей после каких-то препаратов дочкой.

– Она хочет сказать, что у Маши нет никого из родных, – поясняет Егор.

– Что? – Владимир Викторович ошарашен. Не то, чтобы это было что-то из ряда вон выходящее для России, но квартира в новом районе стоит не малых денег. Откуда они у простой студентки?

– Мама погибла в автокатастрофе три года назад, – Лина как будто сильнее начинать гладить Машу, точно та может услышать и расстроиться, – Два года её воспитывала тётя, но Маша сбежала от неё.

– Почему?

– Та начала прибирать к своим рукам лишние деньги. Машины деньги.

Владимир Викторович недоумённо осматривается, будто не понимает, о ком вообще идёт речь.

– Деньги? Я так понимаю оставшиеся от бизнеса матери?

– Именно, – без зависти признаёт Егор, – Сеть, конечно же, быстро прибрали к рукам конкуренты, выплатив скудную (по меркам реальной стоимости сети) сумму. Часть этих денег как-раз-таки и потратила на себя тётка Маши.

– Благо она вовремя сообразила, что с аппетитом этой женщины деньги кончатся быстрее, чем Маше исполнится восемнадцать.

– На том и сняла все деньги с банка. Хорошо, что люди понимающие попались, а то могли потребовать согласие опекуна.

– Да уж… – немногословно подытоживает Седов. Он и представить себе не мог, что эта хрупкая девушка несёт на своих плечах такой непосильный груз.  – И что же тогда?

– Я бы, конечно, мог отнести её до дома… – Егор заминается, почёсывает макушку и как бы невзначай кивает на опухшую руку. – Боюсь, что не справлюсь.

Лина ухмыляется – громко, гортанно. А секунду спустя из её рта даже вырывается искренний смешок. Кажется, она думала, что сделает это незаметно. Элегантно, по-женски. Кажется, – с сочувствием думает Седов, – женственность не её лучшая черта.

– Да, крепкая же у вас голова, – Егор поддаётся мигу воодушевления со стороны подруги, а потому подхватывает эту волну, чтобы хоть как-то снять сгустившееся напряжение.

– Хороший у тебя удар, – подбадривает горе-бойца Седов, – Ударь ты чуть правее – попал бы в ухо, и лежал бы я, собирая грязь.

Чушь собачья, но ребята достойны поддержки.

– А мне кажется, что я одна её и поднять-то не смогу, – продолжает тему увиливаний от работы, начатую Егором, Лина, – Нужны руки посильнее.

Владимир Викторович в это время всё больше погружается в пучину собственного разума, но тут, осознав слова Князевой, поднимает голову и глядит сначала на неё, затем на Егора. Чёрт! Кажется, ему действительно придётся подняться в квартиру Марии. И при этом нести её на руках.

В такой ситуации рисковать репутацией и местом в вузе было бы глупо. Вызывать прямо сейчас скорую, чтобы осмотреть руку Егора и Марию – это фатальная ошибка, а потому сами студенты предлагают для начала отнести её в квартиру. Преподаватель видит, как крепится парень, не показывая терзающую его боль. А по первой он казался Седову хлюпиком.

– Вы поднимайтесь, а мы тут останемся, – сказала Лина, придерживая дверь подъезда. Ключи они заблаговременно нашли в сумочке Лисицкой, – Дождёмся скорую, а там видно будет.

Лина хитро улыбается, хотя сквозь блеск в её глазах виднеется печаль. Егор лишь молчаливо соглашается.

Мария идеальными изгибами тела лежит на руках Седова и будто бы улыбается во сне. Теперь, когда голова после удара кружится не так сильно, она кажется совсем лёгкой пушинкой, едва ли по-настоящему весомой.

– А как же… – Владимир Викторович не знает, как правильнее сказать.

– Вы побудете с ней, пока нас не будет, – решительно отвечает Егор на невысказанный вопрос. Кажется, только теперь Седов подмечает, что в её голосе звучат стальные нотки. Точно раньше он не понимал, что ему придётся оставить подругу наедине со взрослым преподавателем, – Мы постараемся вернуться как можно быстрее.

– Если мы вернёмся, – поправляет его Лина, – Владимир Викторович, заходите уже. Думаю, Маше не помешает отдохнуть на чём-то более мягком, чем ваши руки.

Седов смущенно пробегает глазами с Лины на Марию, а затем обратно:

– Да, точно. Тоже так думаю.

С трудов открыв дверь – Мария хоть и лёгкая, но сильно сковывает движения – Седов входит в квартиру. Свежий, цветочный запах моментально ударяет в нос, точно он попал на какой-нибудь алтайский луг. Владимир нашаривает выключатель, жмёт его, и коридор тут же освещается ярким светом настенных ламп. Взору предстаёт довольно простое, но симпатичное глазу пространство в стиле функционализма. Не сказать, что Седов ожидал увидеть розовые стены, алые подушки, плакаты поп-панк исполнительниц и вырвиглазную мебель, но такого он тоже совсем не представлял. Удивительно странно сочетался интерьер с его обладательницей.