Плохая примета. Шесть бед

Глава 8.

Пятница.

Проснулась я от голода. И первое время никак не могла понять, где нахожусь. Пусто и странно. Потом поняла - всему виной тишина. Ни привычного гула улиц, ни ругани соседей через стенку. Ничего. В такой тишине находиться было непривычно. Захотелось тут же наполнить её чем-то. Но к маленькому пузатому телевизору я так и не придумала с какой стороны подступиться. А интернет на телефоне тратить не хотелось. Кстати об интернете. Свой смартфон я так и не удосужилась зарядить, поэтому решила выключить, чтобы ни с кем не пришлось разговаривать об увольнении. А в том, который дала мама, не было установлено ни одного приложения. Я подумала и решила, что вполне смогу провести без связи несколько дней. Где-то попадалась статья о том, что добровольцам предлагали за кругленькую сумму жить в глуши без гаджетов. Вот сегодня и попробую, каково это.

Да я почти как Робинзон Крузо! И сейчас мне нужно найти пропитание. Голод быстро выгнал меня из постели, заставил наскоро умыться, переодеться и отправиться в «город», так бабушка называла центр Белоомута с магазинами и рынком.

Утром улочки, засыпанные яркой листвой и пестревшие поздними цветами в палисадниках домов, показались почти волшебными. В воздухе, прозрачном и прохладном, угадывался запах гари. Наверное, сельчане жгут мусор перед зимой. Всё казалось таким своим, простым и знакомым, что защипало в глазах. Редкие прохожие беззастенчиво разглядывали неместную меня. Непривычно.

В ближайшем «Магните» купила колбасу, яйца, хлеб, чай, печенье и немного картошки. Готовить я всё равно толком не умею. Поэтому набор в самый раз для начинающего Робинзона. Главное, что калорий предостаточно и голод не грозит. В прекрасном настроении я вернулась в дом, наделала бутербродов, поставила на плиту старенький эмалированный чайник с водой.

Попивая крепкий чёрный чай и закусывая его бутербродом совсем недевичих размеров, я решила, что в общем-то всё не так уж плохо. У меня наконец-то есть время на отдых. Работу я обязательно найду, заведу новых друзей и стану жить припеваючи. И вообще здесь здорово. Убрать только нужно да вырубить заросли перед крыльцом. А потом может быть сделаю здесь ремонт, разобью во дворе газончики и клумбы. Не жизнь, а малина будет. Когда-нибудь. Пока нужно просто убрать в доме, чтобы можно было жить.

Первым делом занялась кухней. Смахнула пыль и паутину, разобралась в шкафчиках, благо они оказались наполовину пустыми, и, наконец, вымыла всё. Кухонька стала почти такой же, какой я помнила её из детства. Только более облезлой. Но мне пока пойдёт.

Потом принялась за спальню, коридор и ванную. В который раз порадовалась, что, когда мне было ещё лет шесть, мама убедила бабушку сделать туалет в доме. Я тогда постоянно болела. Бегать по холоду в стоящий во дворе скворечник для меня, по мнению мамы, было совсем не полезно. Бабушка ей возражала, что так я буду закалять организм. Когда в доме появился долгожданный унитаз, у меня случился маленький праздник.

К вечеру в доме стало вполне уютно. Свежевымытые полы приятно запахли влажным деревом, окна засверкали чистыми стёклами. Я даже печку ухитрилась растопить, которой на моей памяти пользовались лишь пару раз и только в лекарственных целях. Благо, на кухне под буфетом нашёлся колотый чурбачок.

Совершенно удовлетворённая и счастливая я уселась на диван с кружкой горячего чая и расслабилась. Да что там. Я почти расплавилась от тепла, довольства и даже, наверное, счастья. Ну и отдых у меня. Кто-то целый год копит деньги, чтобы слетать в Грецию или Италию, и загорает там на пляже целый день. А я блаженствую в малюсеньком деревянном домике на окраине Московской области после дня, проведённого с шваброй и тряпкой. Рассмеялась своим мыслям. Но вдруг услышала стук. Озадаченная вышла на крыльцо. Стучали по калитке.

- Это баб Маша, - послышался старческий голос с внешней стороны забора, - открывай, Марина.

Пришлось ломиться через бурьян и открывать дверь настойчивой соседке. Сегодня бабулька стояла всё в той же огромной куртке и цветном платочке, но в сухоньких руках сжимала тарелку с выложенными на ней золотистыми блинами. Это сразу прибавило бабе Маше уважения в моих глазах.

- Вот, блинков тебе напекла, а то тощая, страсть, - заговорила старушка, впихивая мне в руки тарелочку.

- Спасибо большое, но не стоило, - принялась я отпираться, хотя слюна уже заполнила весь рот.

- Бери, бери, дочкя, чай соседи мы. Завсегда с Полюшей помогали друг дружке. И внучку её не забуду. Бери, не воображай. А там, может, и ты мне поможешь.

- Спасибо, - сдалась я без боя и взяла угощение.

- Тарелку завтра занеси. Помнишь, где живу-то?

- Помню, возле водокачки дом с красной крышей.

- Зелёная уже крыша-то. Ну, найдёшь, а мне пора. В гости к тебе пока, пожалуй, не пройдёшь. Сынок мой Володька ходил к вам поначалу косить-то во дворе, а потом запил, паразит. Ничаво ему не надоть. А ты ешь хорошо, вон тощая какая стала.

Покачивая головой и продолжая бормотать себе под нос, бабулька заложила руки за спину и пошаркала по улице.

Что ж, аборигены начали подкармливать Робинзона. Неплохо, совсем неплохо. Дома я с ещё большим энтузиазмом принялась наслаждаться вечером. Блины оказались выше всяких похвал, нежные, маслянистые, с ароматом молока, в Москве таких не бывает. Сытая и довольная я даже не заметила, как уснула.