Плохиш. Ставка на любовь

Глава 2. В классе

— Самоуправство, вот что это! — повышает голос Ирина Михайловна. А затем чеканит по слогам. — И бе-зот-вет-ствен-ность!

Я стою в кабинете завуча, опустив голову, и сгораю от стыда. Меня в жизни не отчитывали в школе. Ни разу за все одиннадцать лет не было ни замечания, ни выговора, ни даже обычной двойки! А теперь я чувствую себя словно провинившийся преступник, хотя я ничего плохого не делала.

— Ты думаешь, это шутки, Блохина? — патетично спрашивает меня Ирина Михайловна. — Думаешь, вызвать полицию в школу — это так весело?! Ты оторвала людей от работы, поставила на уши всю школу, а все из-за того, что не узнала ученика своего же класса? Бедный мальчик только-только пришел к нам, и тут такой стресс.

«Этот «бедный мальчик» что-то совсем не выглядел несчастным, когда меня уводили в кабинет к завучу», — мрачно думаю я, не поднимая глаз. И с огромным трудом выдавливаю из себя:

— Простите.

— Прощаю, но только учитывая все твои прошлые заслуги, Александра, — торжественно говорит завуч, и вид у нее при этом такой, будто она мне как минимум помилование перед казнью дарует. — Только поэтому! Ступай на уроки и не забудь извиниться перед Максимом Бессоновым.

— А… штраф? — еле слышно спрашиваю я.

Ирина Михайловна выразительно вздыхает.

— Скажи спасибо Максиму: не будет штрафа. Полицейские согласились не регистрировать этот выезд, но только потому, что Максим дал им автографы, а еще разрешил сфотографироваться с собой. Так что не забудь его поблагодарить.

Не забудь извиниться, не забудь поблагодарить…

Что я еще должна сделать? В ноги ему поклониться? Руки целовать?

— Конечно, я поблагодарю, — через силу говорю я.

— Хорошо, иди, — милостиво кивает Ирина Михайловна, а потом вдруг спохватывается: — А нет, стой! Ты уже подала мне список тех, кто от вашего класса придет возлагать цветы Девятого мая?

— Подала неделю назад.

— На пробный экзамен пятого мая все у вас записались, кто хотел, ты объявляла?

— Да.

— Сама тоже идешь?

— Нет, не иду, — напряженно улыбаюсь я.

— А вот это ты зря, Блохина! — завуч грозит мне пальцем. — Не будь такой самоуверенной, даже отличникам нужна самопроверка!

Горло перехватывает от обиды и какой-то тотальной несправедливости.

Я ведь не хожу на пробные экзамены не потому, что так уверена в своих знаниях. Просто это все платно, а с финансами у нас дома сложно. Мы с мамой с трудом наскребли денег мне на выпускной, а ведь надо будет еще платье на что-то покупать.

— Простите, там звонок уже был, — резко говорю я. — Можно идти?

— Иди, — милостиво отпускает меня Ирина Михайловна, и я торопливо выхожу из ее кабинета.

Бегу на второй этаж, где у нас по расписанию должна быть география. Но судя по шуму, который доносится из-за двери, Ольги Ивановны сегодня опять нет и целый урок мы предоставлены сами себе.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверь. Сначала там на секунду все замирают, а потом радостно орут:

— Не, это не Ольга! Это староста!

— Сашка, заходи! — кричит мне моя подруга Настя, а потом громко и кокетливо вскрикивает: — Ой, Максим, щекотно!

Я нахожу ее взглядом и застываю от шока.

Возле Насти стоит ухмыляющийся Бессонов и черным маркером выводит на ней свой автограф. Прямо на ее декольте. У Насти и так всегда довольно откровенные вырезы, а тут она еще как будто опустила свою кофточку ниже, и выглядит так, будто ей на голой груди расписываются.

Какой. Кошмар.

— Готово! — довольно заявляет Бессонов и выпрямляется. — Кто следующий, девчонки?

Его наглый взгляд останавливается на мне.

— Блошка? Может, ты хочешь?

— Блошка? Ахххха! Вот это ржач! Бес, вот это ты придумал! — заливается дебильным смехом Коля Рогов, которого я сегодня отпустила двойку исправлять. — Блин, Блохина, и правда, а почему мы тебя так никогда не называли?

«Потому что я староста, потому что я выполняю за вас кучу грязной работы и потому что благодаря мне вы все заканчиваете школу с нормальными оценками», — зло думаю я.

— Так что, Блошка? — снова с широкой улыбкой спрашивает Бессонов, поигрывая маркером. — Как насчет автографа на сиськах? А, стоп, у тебя же их нет. Сорри, предложение отменяется.

Краска бросается мне в лицо. И я уже набираю воздуха, чтобы послать этого идиота куда подальше, но тут происходит то, к чему я была не готова. Наш класс ржет.

Ржет над этой тупой шуткой.

Над унизительной тупой шуткой про меня.

Не смеются, наверное, только Настя и Аля — еще одна моя подруга. Но остальных, кажется, ничего не смущает.

— Очень смешно, — ледяным тоном говорю я, когда смех утихает.

— Да ладно тебе, Блошка, весело же, — ухмыляется с первой парты Никита Коломазов. — А правда, что ты к Бесу ментов вызвала?

— Понятия не имею, кто такой Бес, — холодно отвечаю я и иду к своему месту.

— Бес — это я, — насмешливо поясняет Бессонов. — Меня так парни в команде называют. Ну я решил, что моим одноклассникам тоже можно. Мы же тут все свои, да, пацаны?

Парни оглушительно свистят и орут, но их тут же перебивает визг девчонок.

— Эй, а почему только пацаны?! А мы? Нам нельзя что ли?

Бессонов обаятельно улыбается им, в черных глазах прыгают дьяволята.

— Вы такие красотки, что вам можно все!

— Беееес! — влюбленно выдыхает сидящая на соседнем ряду Настя, и только Аля недовольно хмурится. Я с ней солидарна.

Меня не было всего минут двадцать. Как за такое короткое время этот придурок успел со всеми подружиться, причем так, что они ему буквально в рот заглядывают?!

— Кстати, о ментах, — вдруг говорит Бессонов и снова смотрит в мою сторону, небрежно ухмыляясь. — Не хочешь извиниться, Блошка?

Я хотела.

Я даже обещала это завучу.

Но, во-первых, я планировала это сделать один на один, а не перед всем классом.

А во-вторых, меня до алой пелены перед глазами выбешивает его тон.