Плохиш. Ставка на любовь

Глава 4. Провокация

Когда я вижу, как их губы сливаются, то сначала краснею, потом бледнею, а затем невыносимо хочу заорать, чтобы этот придурок отстал от моей подруги. Но язык меня почему-то не слушается, он как будто прилип к небу.

Мне неприятно видеть, как они целуются.

Неприятно до дрожи.

Но отвести взгляд от этой картины я почему-то не могу.

Меня словно завораживает его крупная ладонь на ее затылке, та наглость, с которой он прижимает ее к себе, а еще жуткая пошлость и неприличность того, что они делают это прямо посреди улицы…

— Саш, пойдем, — тихо говорит Аля, а когда я никак не реагирую, осторожно тянет меня за рукав. — Пойдем, это ее проблемы.

— Она наша подруга, — яростным шепотом возражаю я и неожиданно для себя кричу: — Настя! Настя!!!

Поцелуй прерывается, взъерошенная и раскрасневшаяся Настя удивленно вертит головой, а когда нас замечает, то ее лицо зло кривится.

— Что еще?

Я решительно шагаю в сторону подруги. Надо ее спасать.

— Насть, идем, — громко говорю я. — Мы же договаривались вместе…

— У нас другие планы, — с ухмылкой перебивает меня Бессонов. — И всяких мелких Блошек в наших планах точно нет, да, сладкая?

— Да! — расплывается в счастливой улыбке Настя и смотрит на него обожающим взглядом.— Бес обещал меня покатать!

— Настя! — хмурюсь я. — Ты с ума сошла?! Садиться в машину непонятно к кому…

— Думаешь, я сексуальный маньяк, Блошка? — скалится Бессонов, а потом демонстративно прижимает к себе Настю, поглаживая ее по бедру. — Сорри, я просто сексуальный. И ни на на кого не нападаю, кроме соперников на поле. Красотки сами меня находят.

— Настя! — не сдаюсь я. — Твоя мама…

— Саша, отвянь! — вдруг грубо обрывает меня она. — И только попробуй вякнуть что-то моим родителям, ты мне тогда больше не подруга. Бес, поехали!

— Обожаю решительных девушек! — довольно ухмыляется он и открывает Насте дверь машины. А потом насмешливо бросает мне: — А тебе, Блошка, счастливо оставаться! Учи уроки, будь паинькой и не мешай взрослым веселиться.

Настя, не глядя на нас, ныряет в эту шикарную тачку, Бессонов садится с другой стороны и издевательски сигналит нам. Машина срывается с места и вскоре исчезает за поворотом.

Я какое-то время смотрю ей вслед.

— Ненавижу таких, как он, — выдыхаю я беспомощно. — Бедная Настя!

— Вообще-то Настя сама с ним пошла, — с неожиданной холодностью возражает Аля. — Если она ведет себя как доступная девка, это ее проблемы, а не наши.

Я от неожиданности замолкаю.

В чем-то, может, она и права, но… Но я не согласна!

— Я все равно позвоню ей через два часа, — говорю я упрямо. — На всякий случай, чтобы проверить, что у нее все хорошо.

«…потому что этот зазвездившийся придурок выглядит как тот, кто способен на все».

Аля неодобрительно поджимает губы, и до аптеки мы идем молча. Потом как всегда расходимся в разные стороны: она к частному сектору, где у ее семьи дом, а я к облупленной пятиэтажке, где живем мы с мамой.

Мама на смене, она работает медсестрой в хирургическом отделении, так что я не удивляюсь, когда в квартире меня встречает только тишина. Привычно переодеваюсь, разогреваю обед, а сама думаю про Настю. Есть ли шанс, что Бессонов правда ею заинтересовался, а не просто взял на один раз поиграться? Может быть такое, что он влюбится в мою подругу, начнет с ней встречаться…

В моей голове вспыхивает картинка, как эти двое идут и держатся за руки. Настя счастливо смеется, Бессонов ласково улыбается ей, и на его щеке появляется та самая ямочка, которую я сегодня заметила…

Я резко сжимаю ладонь, впиваясь в нее ногтями. Меня почему-то раздражает эта картинка. Наверное, потому что я вообще не хочу видеть этого мерзкого Бессонова рядом со своей подругой. Пусть он лучше… Пусть лучше…

Пусть лучше проваливает обратно в столицу! Играть в свой футбол!

Я раздраженно громыхаю чашками, громко хлопаю дверцами шкафчиков, а потом не выдерживаю и хватаю телефон. Прошло полтора часа. И едва я думаю, что звонить еще рано, как телефон сам начинает вибрировать в моей ладони.

Там высвечивается имя Насти.

У меня обрывается сердце, я торопливо нажимаю на кнопку вызова и прижимаю телефон к уху.

И сразу же слышу громкие всхлипы.

«Я убью его! — с яростью думаю я. — Я точно убью его!»

— Настя? Что случилось? — дрожащим голосом спрашиваю я. — Ты где? Что он тебе сделал?

— Сашка, он… — Настя захлебывается рыданиями. — Он… Какой же он козел, Саш!

— Где ты? — отчаянно повторяю я. — Насть, за тобой приехать?

— Не надо, я дома, — всхлипывает она. — Он высадил меня и уехал! Саш, просто бросил у подъезда, даже не поцеловал!!!

Настя опять начинает реветь, а ледяная рука, сжимающая мое сердце с того самого момента, как она позвонила, ослабляет свою хватку. Я делаю выдох.

Ничего не понятно, но вроде полицию можно не вызывать.

Уже неплохо.

— Насть, так что случилось? — чуть мягче спрашиваю я.

— Сначала мы заехали в «Точку», он взял мне кофе, — заикающимся от слез голосом говорит она. — И мы целовались в машине! А потом он позвал меня к себе. Смотреть фильм. Типа до семи у него никого дома не будет. Сказал, ну знаешь, как будто в шутку, что типа фильм взрослый, но это не страшно, тебе ведь уже есть восемнадцать.

— О…А ты…

— А я, дура, сказала правду! — с отчаянием вскрикивает она. — Говорю, нет, только в октябре будет. Но это же неважно? А этот козел засмеялся и сказал, что с малолетками больше не связывается, от их родителей потом слишком много проблем. Говорит: подрасти, потом покатаемся. И отвез меня домой! Просто домой, Саш! Даже телефон не спросил, даже не сказал, что еще увидимся…

Она снова плачет, обиженно и горько, как маленький ребенок, а я хмурюсь. Меня с одной стороны, удивляет, что у этого придурка есть какие-то принципы, а с другой — я в шоке от того, как Бессонов относится к девушкам. То есть он просто взял первую попавшуюся и повез к себе домой, чтобы там ее…