Плохиш. Ставка на любовь

Глава 5. Без верха

Тряпка с влажным хлюпаньем впечатывается в грудь Бессонова, и на белоснежной ткани его футболки расплывается мокрое грязное пятно.

— С ума сошла? — рычит он.

— Не будешь руки распускать в следующий раз! — смело отвечаю я, хотя внутри меня потряхивает. Я обычно так себя не веду, но этот придурок просто вынуждает давать ему отпор.

— Руки распускать? — удивленно повторяет он, а потом вдруг ржет. — Это ты про то, что я тебя по заднице шлепнул? Я фигею с тебя, Блошка. Знаешь, как я на самом деле распускаю руки?

Голос Бессонова становится вдруг ниже, в нем появляются хриплые опасные нотки, и это меня пугает на каком-то инстинктивном уровне.

Он делает ко мне шаг, а я непроизвольно отступаю и тут же хватаю ведро с водой.

— Не подходи! — вскрикиваю я, замахиваясь. — А то я на тебя это вылью!

Наверное, я бы и правда так сделала, если бы прямо в этот момент дверь не распахнулась и в класс не зашли наши девчонки. Маринка, Ева, Машка и… Настя.

Они замирают на пороге и смотрят на нас охреневшими глазами.

— Блохина, ты больная?! — тут же вопит Маринка. — Бес, что она тебе сделала?

— Я жив-здоров, — тут же рапортует Бессонов с веселой ухмылкой, пока я растерянно прижимаю к себе ведро. — Спасибо за беспокойство, девчонки.

Они обступают его со всех сторон, и Настя явно пытается пролезть ближе всех.

— Бес, а твоя футболка? — спрашивает она тоном заботливой мамочки. — Что с ней?

— Приняла на себя основной удар во время нападения особо опасной Блошки, — скалится Бессонов.

— Блохина, ты нормальная вообще?! — возмущенно вскрикивает Ева.

— И что ты к нему лезешь? — кипит от негодования Маринка.

— Такую вещь испортила! Дорогая она, да?

— Да вообще! Пусть за ущерб платит!

Настя молчит, но по её взгляду видно, что она обо мне думает.

— Ладно вам, — небрежно отмахивается Бес, пока я с каменным лицом подбираю тряпку и снова полощу ее в ведре. — Я привык к ненормальным фанаткам. Блошка еще не самая двинутая из них.

— Я не твоя фанатка! — резко возражаю я, но Бессонов меня как будто не слышит.

— У меня даже трусы один раз из раздевалки украли, — со смехом рассказывает он стоящим вокруг него девчонкам. — Прикиньте?

— Оооо! — дружно выдыхают они, и по голосу слышно, что они ничуть не осуждают ту, которая так сделала. Кажется, они и сами были бы не против получить такой сувенир.

Фу, как же это противно выглядит, меня аж передергивает.

А то, что Бессонов записал меня в свои поклонницы, бесит особенно.

— Жаль, что эта тряпка не прилетела тебе в лицо, — не выдерживаю я.

— Вау, это ты мне так угрожаешь, Блошка? — вскидывает темную бровь Бессонов. — Капец, как страшно.

А потом без всякого предупреждения он вдруг цепляет футболку за спиной и одним движением стягивает ее с себя.

— Мокрая, — небрежно поясняет он остолбеневшим девчонкам. — Бесит.

— Оооо!!! — почти стонут в унисон они, и я, хоть и злюсь на этого придурка, прекрасно понимаю их реакцию.

Мы все видели наших парней без верха — любят они на физкультуре, когда жарко, снять с себя пропотевшие футболки и светить хилыми руками и сутулыми спинами. Смотреть там вообще не на что. А вот Бессонов… Если бы Палата мер и весов искала пример образцового мужского тела, это был бы Бессонов. Его торс идеален. Там, где у наших пацанов кости и кожа, у него рельефные мышцы, где у них впалый или наоборот пухлый живот, у него четко прорисованный, как в учебнике биологии, пресс. И такие выпуклые бицепсы, на одном из которых татуировка футбольного мяча…

Я старательно отвожу взгляд и яростно тру и без того чистую доску злосчастной тряпкой.

Не собираюсь я пялиться на его кубики и бицепсы. Меня такие умственно отсталые и ограниченные парни не интересуют! С тем же успехом можно в гориллу влюбиться: у нее тоже мускулатура хорошо развита.

— Ты такой накачанный! — слышу я за спиной восторженный выдох Маринки. — Обалдеть!

— Фигня. Это ты мои ноги не видела, — снисходительно хмыкает Бессонов. — Их я реально качаю, а это так… само наросло.

Вот же павлин!

— А что твоя футболка? — лезет к нему Настя.

— Не знаю. Я бы выкинул ее нахрен, но жалко: это командный мерч.

— Я…я постираю, — тут же выпаливает она.

— Нет, я! — ревниво возражает Ева.

— Я знаю, как надо, дай мне!

— Фига себе ажиотаж! — ржет Бессонов, и по голосу слышно, что его все это развлекает. — Пусть вон Блошка лучше постирает. В качестве наказания.

Я оборачиваюсь и угрожающе взвешиваю тряпку в руке:

— Уверен? Я могу ведь еще бросить!

— Ненормальная! — припечатывает Маринка. — Нет чтобы извиниться! Бес, давай я лучше!

С этими словами она выдергивает футболку у него из рук и выбегает из класса, Настя и Ева мчатся за ней. Одна только Машка вздыхает и плетется за парту, исключая себя из конкурентной борьбы.

В классе уже не так пусто: собралось некоторое количество зрителей, которые или перешептываются, или громко возмущаются в мой адрес. Но я на них не смотрю. Выжимаю тряпку, кладу ее на батарею, а ведро с водой несу в дальний угол класса, чтобы после урока вынести. Сейчас уже не успею.

— Так, ребята, здрав… — влетает в класс наша Алена Денисовна со стопкой распечаток и тут же застывает, наткнувшись взглядом на полуголого Бессонова.

Он с ухмылкой кивает ей, и наша молодая историчка под его взглядом заливается краской до самых корней волос. Кажется, что даже очки у нее багровеют.

— Это… что? — лепечет она. — Кто? Почему вы в таком виде в школе?

— Несчастный случай, — невозмутимо сообщает Бессонов.

— Это Блохина на него воду вылила! — с удовольствием ябедничает Рогов.

— Саша, — укоризненно вздыхает Алена Денисовна, старательно отводя взгляд от грудных мышц и пресса нашего футболиста. — Как же так?!

— Он врет, — буркаю я. — Он первый ко мне полез.

— Ой ну кому ты нужна, чтобы лезть к тебе?! — тут же фыркают наши девчонки. — Мечтай!