Плохиш. Ставка на любовь

Глава 9. Немного дальше

— Я тебе мешок с картошкой что ли, чтобы меня тащить? — вспыхиваю я. — Обойдусь без твоей помощи, ясно?

— О, ну давай, — ухмыляется Бессонов. — Мне прям будет интересно на это посмотреть.

— Иди заканчивай свою тренировку, — огрызаюсь я. — А от меня отстань уже, сделай доброе дело.

Отвернувшись от него, я начинаю медленно подниматься по ступенькам.

К счастью, я на самом верху, поэтому мне приходится преодолеть лишь три подъёма, и я снова оказываюсь на парковой дорожке, изгибающейся среди деревьев.

Медленно бреду по ней, но не проходит и минуты, как меня догоняет Бессонов.

— Тебе, кажется, тренироваться надо было, — мрачно говорю я.

Меня бесит, что он видит, как я неуклюже ковыляю, стараясь не тревожить ушибленное колено.

— У меня появились более важные дела, — не моргнув глазом отвечает Бессонов. — Служба сопровождения инвалидов.

— Сам ты инвалид! — я пытаюсь стукнуть его, но он с легкостью уворачивается от моего кулачка.

— Побереги силы, Блошка, — хохочет он. — Тебе до дома еще хромать и хромать!

— Смеяться над травмой другого — это, конечно, очень весело, — сухо говорю я. — Чисто твой уровень юмора.

— Пф, — фыркает Бессонов, — ты так говоришь, как будто я ни разу не хромал. Меня с поля с последней игры фактически уносили. Один урод из Рубина в меня подкат сделал, и нога так вывернулась, что я там матом орал от боли.

— И что было в итоге? — не удерживаюсь я от любопытства. А себя убеждаю в том, что спрашиваю исключительно как будущий врач.

— Да, фигня, — машет он рукой. — Повреждение связок голеностопа. Теперь восстанавливаюсь. Как раз к началу сезона буду в форме. В форме своей новой команды.

Бессонов ухмыляется собственному каламбуру, а я думаю о том, что я бы не сказала, что у него сейчас какие-то проблемы с ногой. Он так легко и прыгал, и выпады делал с гантелями.

Но, наверное, у спортсменов просто другие требования к себе.

Мы идем дальше, и молчание кажется таким неловким, что я не выдерживаю и зачем-то задаю Бессонову вопрос.

— У тебя своя программа тренировок?

— Ага, — небрежно отвечает он.

— А почему ты в лесу занимаешься? — ехидно спрашиваю я. — Ты, может, не в курсе, но у нас довольно развитый город. Есть и фитнес-центр, и просто тренажерные залы.

— В это время все закрыто, — пожимает он своими широкими плечами. — А у меня режим, первая тренировка всегда в шесть.

— Понятно, — бормочу я себе под нос.

Не знаю, что меня удивляет больше: то ли информация о том, что Бессонов — ранняя пташка (я была уверена, что он дрыхнет до обеда), то ли фраза о «первой» тренировке. То есть у него еще и вторая будет? Неудивительно, что он весь такой… крепкий.

Но тут мои мысли прерывает решительный голос Бессонова.

— Так, харэ, я задолбался идти со скоростью черепахи.

И сразу после этого он без всякого предупреждения хватает меня и поднимает на руки.

Я от неожиданности взвизгиваю.

— Отпусти!

— Не дёргайся, — советует Бессонов. — А то уроню. А тут камни, тебе не понравится.

— Мне понравится, если ты меня обратно поставишь на землю!

— А ты некапризная, да, Блошка? — ухмыляется он. — Тебе много не надо для счастья?

Бессонов несет меня с удивительной легкостью. Он шагает так, как будто я вообще ничего не вешу. И это…

Это сложно не заметить.

Как и горячее, терпко пахнущее плечо, к которому я прижата. И его твердые руки, которые держат меня так уверенно, так надежно…

Нет, он, конечно, придурок, который не видит вообще никаких границ.

Но я начинаю понимать тех девчонок, кто за ним бегает.

— Ты такая худая, Блошка, — замечает тем временем Бессонов. Одна его рука беззастенчиво щупает мое плечо. — Кожа и кости, мышц вообще нет. На спорт забила? Только мозги наращиваешь?

— Мозги полезнее! — огрызаюсь я. — Это тебе думать не надо, пинай мячик и все.

— Сразу видно, что ты ничего не понимаешь в футболе, — покровительственно усмехается он. — Мозги на поле очень нужны, Блошка, иначе так и будешь всю жизнь посредственным игроком, никакой карьеры тебе не светит. Короче, в футболе надо думать. Но крепкая задница там тоже нужна.

Тут его ладонь как бы случайно ложится на мою ягодицу, и я дергаюсь всем телом, пытаясь ее сбросить.

— Прекрати меня лапать, — гневно шиплю я.

— Ты единственная, кто просит прекратить, — ухмыляется Бессонов. — Обычно меня наоборот просят продолжать. Еще, Бес! Сильнее! Глубже!

Последние слова он произносит с таким пошлым придыханием, что я не выдерживаю и краснею от стыда. У него совесть вообще есть?

— Поставь. Меня. На землю! — чеканю я.

— Да ладно тебе, тут недалеко, — беспечно отзывается он.

Но мы уже дошли до ворот парка, и там несмотря на ранний час, есть люди. Я вовсе не хочу, чтобы кто-нибудь увидел меня на руках у местной звезды.

— Бессонов! — повышаю я голос. — Я серьезно!

— Блошка, мы же не в школе, на меня твои командирские интонации не работают. Попроси нормально — тогда отпущу.

— Отпусти!

— По-нормальному давай, — ухмыляется Бессонов, продолжая идти со мной на руках. — И повежливее. Ты же просишь, а не требуешь.

Я панически оглядываюсь, боясь увидеть знакомые лица среди спешащих по своим делам людей. Потом делаю длинный выдох, пытаясь успокоиться.

Ладно, от меня не убудет. Зато как минимум я буду избавлена от того, что он до самого дома будет тащить меня на руках.

— Отпусти, пожалуйста, — говорю я максимально миролюбивым тоном.

— Уже лучше, — негромко сообщает Бессонов, наклоняясь ко мне. А я завороженно смотрю на его длинные, угольно-черные ресницы и лукаво блестящие темные глаза. — Давай еще к этому имя добавим, а то неясно, кого ты просишь.

— Бессонов, отпусти, пожалуйста, — послушно повторяю я, уже почти сдавшись.

— Неплохо, — он улыбается, и на его щеке опять появляется та самая ямочка, от которой невозможно оторвать взгляд. — Но это фамилия, а не имя. Меня зовут или Бес, или Макс. Выбирай.