Плохой парень для хорошей девочки

Глава 1. Теория столкновения

Глава 1. Теория столкновения

Мир имел четкую структуру. Как таблица Менделеева, как расписание лекций, как строгие линии тетрадного листа в клетку. Моя жизнь была выверена до секунды, вычищена до стерильного блеска, и я, черт возьми, любила этот порядок. Потому что хаос — это когда у мамы случился нервный срыв, когда папа хлопал дверью, а я, маленькая и испуганная, пряталась под одеялом с учебником, чтобы заглушить крики. С тех пор я усвоила: если жить по правилам, можно избежать боли. Никаких сюрпризов, никаких ошибок, и уж точно никаких плохих парней.

— Алис, ты только посмотри на это! — Ленка, моя соседка по комнате в общаге, трясла перед моим носом телефоном, едва не расплескивая кофе на мои конспекты по высшей математике. — Это же Дамир Соколов! Он вчера разбил окно в деканате!

Я даже не подняла головы. Имя, которое заставляло вздрагивать всех девушек на курсе, а преподавателей — хвататься за валерьянку. Дамир Соколов. Местная легенда, главный бандит университета, тот, чья фамилия была синонимом слова «проблемы».

— И что? — равнодушно пожала я плечом, подчеркивая формулу. — Деканат сам виноват, что повесил дурацкое объявление о запрете курения. Если у человека IQ ниже, чем номер его группы, это не повод для сенсации.

Ленка фыркнула.

— Ты как всегда. Ледяная королева. Неужели тебя вообще ничего не волнует? Ну, кроме твоих дурацких формул? Он же красивый! Опасно красивый! Говорят, у него татуировки на руках, которые уходят под футболку, а в машине он возит с собой биту. БИТУ, Алиса!

— Очень надеюсь, что он случайно приложит себя этой битой по голове. Тогда у него появится хоть какой-то шанс отрастить мозги, — пробормотала я, заправляя выбившуюся прядь каштановых волос за ухо.

Я не врала. Я действительно не хотела о нем думать. Он был воплощением всего, что я презирала: импульсивность, разрушительная энергия, отсутствие самоконтроля. Мой отец был таким. В моменты гнева он превращался в зверя, и я поклялась себе, что никогда, ни за что на свете не позволю такому человеку оказаться в моем мире. Моя жизнь — это крепость, и Соколов был тем самым тараном, который мог разнести ее в щепки за один удар.

День выдался тяжелым. Двойная лекция по термодинамике, затем семинар, где препод, старый зануда, снова придрался к моему решению, потому что оно было «слишком элегантным и не вписывалось в его унылые шаблоны». К вечеру я чувствовала себя выжатой, словно лимон. Единственным желанием было добраться до общаги, забраться под одеяло с книгой и выпить чаю с мятой.

Выйдя из корпуса, я глубоко вдохнула вечерний воздух. Сентябрь, еще тепло, но солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в неестественно яркие, почти агрессивные тона. Я направилась к своей машине — старенькой, но ухоженной «Тойоте», припаркованной на дальнем конце стоянки. Подальше от всех, чтобы никто не задел.

Я уже почти дошла до машины, когда услышала рев двигателя. Мощный, злой, рвущий тишину. Я обернулась и замерла.

Громадный черный внедорожник с тонированными стеклами влетел на парковку на скорости, которая не оставляла шансов на торможение. Он несся прямо на меня. Точнее, на мое место. На моё парковочное место, которое я, наивная дура, осмелилась занять.

Визг тормозов разрезал воздух. Я отпрыгнула в сторону, прижимаясь спиной к холодному металлу своей машины, чувствуя, как гулко колотится сердце. Джип остановился буквально в полуметре от моего бампера. Такое ощущение, что я только что избежала смерти.

Дверь водителя распахнулась, и из машины выбрался он.

Дамир Соколов.

Вживую он был даже страшнее, чем на фотографиях в соцсетях. Высокий, широкий в плечах, с той особенной, опасной грацией хищника, которая чувствуется за версту. Темные волосы были небрежно взъерошены, на скуле — свежий синяк, а глаза... его глаза были цвета расплавленного шоколада. Но взгляд — ледяной, прожигающий насквозь. На нем была простая черная футболка, обтягивающая рельефные мышцы, и джинсы, сидящие низко на бедрах. Татуировки действительно виднелись на предплечьях, уходя под рукава.

Он смотрел прямо на меня. И мне стало не по себе. Не от страха — нет. От чего-то другого. От тока, пробежавшего по позвоночнику, от липкого, тревожного тепла, которое разлилось внизу живота. Это было неправильно. Это было так неправильно, что я захотела закричать.

— Ты в моем пространстве, — сказал он. Голос низкий, хрипловатый, с металлическими нотками. Без приветствия. Без извинений. Как приказ.

Я выпрямилась, стараясь, чтобы голос не дрожал. Черт, только не покажи ему, как он на тебя действует.

— Это общественная парковка, — произнесла я, удивляясь собственной смелости. — Есть правила. Первый пришел — первый занял.

Он усмехнулся. Ухмылка была кривой, самоуверенной и совершенно бесячей. Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступила, ударившись спиной о машину. Теперь он нависал надо мной, и я чувствовала запах его парфюма — терпкий, с нотками кожи и табака. И запах пота. И запах металла... крови? Боже, у него был порез на костяшках.

— Правила? — переспросил он, наклоняясь ближе. Я видела, как расширяются его зрачки, как играет желвак на скуле. — Я не играю по правилам, маленькая. Особенно, когда какая-то выскочка на своей развалюхе занимает моё место.

— Это не ваше место. Здесь нет таблички с вашим именем, — выпалила я, чувствуя, как краска заливает щеки от его близости. Я могла бы испугаться. Могла бы заплакать. Но вместо этого во мне закипала злость. Почему он вообще имеет право так себя вести? — И моя машина не развалюха.

Он окинул мою «Тойоту» презрительным взглядом, потом снова посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на шее, на вырезе скромной блузки, и я почувствовала себя раздетой. Чувствовала, как под его взглядом мои соски наливаются и твердеют, и отчаянно надеялась, что он этого не видит.

— Слушай, отличница, — сказал он тихо, почти мурлыча. — У тебя пять секунд, чтобы убрать свою тачку с моего места. Иначе я сам её уберу. А я не особо аккуратный.