Плохой, жестокий, самый лучший

8

Развлекательный центр «Лагуна» возвышался на пригорке, с трёх сторон окружённый аккуратными ёлочками. С фасада территорию облагородили: выложили красивой плиткой, разбили клумбы, поставили светомузыкальный фонтан, который, правда, с сентября перестал работать. Ну а тылы оставили нетронутыми.

За зданием виднелись неряшливые тополя с остатками пожухлой листвы да горстка старых двухэтажек, построенных, наверное, ещё до войны. Лепнина на фасадах смотрелась неуместно на фоне облезлой грязной штукатурки и ветхих окон. Впрочем, некоторые жильцы поставили себе пластиковые стеклопакеты, которые напоминали яркие заплаты на старой, выцветшей ткани.

Вместо привычной детской площадки с опрятными горками-качелями, двор был утыкан «ракушками» и столбами с натянутыми верёвками, на которых сушились простыни.

У одного из домов под тополем обустроили столик с лавочками. Сейчас там сидели парни, время от времени разрывая громким хохотом сонную полуденную тишину.

Один из них окликнул Явлегина:

— Санёк!

Но тот лишь полуобернулся, коротко кивнул и пошёл дальше.

«Слава богу!» — вздохнула Рита. С недавних пор компании незнакомых разнузданных парней внушали ей опасения.

Асфальта здесь в помине не было, а вчерашний дождь превратил землю в сплошное месиво. Они подходили к «Лагуне» с тыла, лавируя среди луж.

«Интересно, в каком доме живёт Явлегин», — подумала Рита, оглядывая однотипные, некогда жёлтые двухэтажки. И, отвлёкшись, угодила в скользкую жижу. Нога поехала, лодыжка больно подвернулась, и Рита, не удержав равновесие, упала.

И тотчас раздался новый взрыв оглушительного хохота. От бессильной злости, отчаяния, позора на глазах выступили слёзы. Ну почему это с ней происходит? Сроду не падала, а тут раз за разом, и снова в лужу, и снова при нём! Это проклятье такое?!

— Ой-ё! — присвистнул Явлегин. — Загорецкая, тебя ноги, гляжу, всё время подводят.

Он протянул Рите руку, помог подняться. Затем оглядел её, плохо скрывая рвущийся наружу смех.

— Пошли ко мне, почистишься, — он подхватил её за локоть и, под смешки и любопытные взгляды парней, поволок за собой. — Напросилась-таки в гости.

Рита лишь угрюмо посмотрела на него. Правда, заметила, что стоило ему, проходя мимо, взглянуть мрачно на парней, те сразу умолкли и отвернулись.

Явлегин привёл её к одной из двухэтажек, на углу которой висела синяя табличка с надписью: «Кедровая, 2/а».

В доме была всего одна дверь, причём самая обычная, деревянная, без всяких домофонов и электронных замков — входи кто хочешь. Однако в подъезде оказалось опрятно и как-то по-домашнему, что ли. Чистый пол, светло-зелёные стены, даже горшки с традесканциями и плющом в подвесных кашпо.

Они поднялись на второй этаж. Остановились у квартиры номер шесть. Явлегин вынул из кармана ключ, открыл дверь.

— Велкам, — он пропустил Риту вперёд. — Разувайся. Ванная вон там.

Рита шагнула в прихожую, скинула туфли, огляделась.

В доме царила идеальная чистота, будто в квартире только-только закончили генеральную уборку. Всё здесь выглядело большим и добротным. Высоченные потолки, метра три с половиной, не меньше, огромные окна, массивные дубовые двери с резными филёнками, каменные и очень широкие подоконники — с целый кухонный стол. Казалось, дом бережно сохранил всё лучшее от минувшей эпохи. Впрочем, ванная оказалась вполне современной: симпатичная кремовая плитка, новый санфаянс, точечные светильники, хромированный полотенцесушитель.

Рита оглядела себя. Юбочка вся в грязи. И колготки не лучше. Белая блузка забрызгана. Не думая, разделась до плавок, почистила одежду, повесила сушиться, сама помылась под душем и только потом сообразила, что ей нечего надеть.

«Чёрт! Вот дура несчастная! Что делать-то теперь? Не сидеть же в ванной, пока юбка не подсохнет? Или сидеть?»

Как назло, и полотенца-то большого не нашлось.

А через пару минут в дверь стукнул Явлегин:

— Ты там уснула что ли?

— Саш, — жалобно протянула Рита, — у тебя нет чего-нибудь накинуть, пока у меня одежда сушится?

Он не ответил, а через минуту снова постучал. Рита прижала крохотное полотенце к груди и, встав подальше от двери, отодвинула щеколду.

К счастью, заглядывать он не стал, просто просунул в щель руку с одеждой — спортивными штанами и футболкой.

В Сашиных вещах Рита буквально утопала. Зато какой свежестью пахла эта одежда. Сразу вспомнила свои издёвки по поводу его гардероба и устыдилась. Какая же дура она была, ужас просто.

Наконец Рита вышла из ванной, поддерживая штаны рукой, чтоб не слетели.

— Загорецкая, — окликнул её Явлегин из комнаты, что находилась в конце просторного коридора. — Двигай сюда.

Она осторожно вошла, скромно присела на краешек дивана. Здесь, как и во всей квартире, был порядок, хоть и сразу видно, что хозяин комнаты — парень. Всё лаконично и без прикрас.

Рите хотелось как следует рассмотреть его жилище, но он не сводил с неё изучающего взгляда. Она кожей, каждой клеточкой чувствовала растущее между ними напряжение, отчего даже дышалось как-то по-другому. Хотя внешне Явлегин выглядел вполне спокойным. Но чувствовалось же! Может, всему виной невероятность ситуации? Ведь скажи кому, что она сидит дома у Явлегина, да ещё в его одежде — никто не поверит!

— Я уж боялся, ты решила поселиться в моей ванной.

Рита снова смутилась, сама не понимая, отчего в его присутствии она так нервничает и теряется. Раньше за собой ничего подобного она не наблюдала.

— А мой прикид тебе к лицу, только на Филипка смахиваешь, — усмехнулся он.

Он развалился в кожаном кресле-вертушке, спиной к компьютерному столу и лицом к ней.

— Не думала, что ты Толстого читал.

Лицо его вмиг окаменело.

— Ещё бы. Ты, поди, думала, я вообще читать не умею и вместо подписи крестик рисую.

— Нет, — Рита покачала головой, сожалея о своих словах и ещё больше — о язвительном тоне.