По частям я исцелю тебя

Глава .1 Госпиталь

Пролог

Что может быть хуже, чем оказаться в логове психопата?

Ночь пахла бензином и страхом. Мы возвращались с вечеринки, когда фары выхватили из темноты силуэт. Удар. Мы сбили человека.

Джейк, Эмили, Элизабет, Грек и я – мы были вместе в этой проклятой машине.

"Я не хотела… откуда он взялся?" – шептала Элизабет, дрожа всем телом. Джейк обнимал её, повторяя, что это несчастный случай.

"Черт, мы в глуши, связь не ловит," – проворчал Томи, пиная гравий.

Он наклонился над телом, и тогда… мертвенно-бледный парень открыл глаза. Вдалеке замаячили мигалки, но их свет казался зловещим. "Это скорая… но что-то в ней не так," – пробормотала Эмили.

Машина остановилась. Из неё вышли двое мужчин. Их лица скрывала тень. "Всё ли у вас в порядке?" – спросил один из них, и его голос звучал неестественно ровно.

Мы сбивчиво объяснили, что произошло. Упомянули белую рубашку, безумный взгляд.

"Всё под контролем, мы окажем ему помощь," – заверили они.

"Нам нужен телефон, чтобы вызвать эвакуатор," – сказала Элизабет, пытаясь взять себя в руки.

"Телефона у нас нет, но есть в больнице. Поедем с нами, оттуда и позвоните." Мужчину подняли на носилки, надели кислородную маску. В свете фар она казалась мертвенно-белой.

Глава .1 Госпиталь

Машина остановилась

— Это что, больница? — спросили ребята, выходя из автомобиля.

— Да, что-то вроде того, — ответили мужчины в белых халатах.

Мы вошли в здание. Оно не выглядело ни новым, ни старым. На ресепшене сидела медсестра с доброй улыбкой.

— О господи! — воскликнула она. — Что с вами случилось?

Мы рассказали о происшествии и попросили вызвать эвакуатор. Она на минуту отошла вглубь больницы, а затем вернулась с новостью, что машина приедет через два часа, так как мы находимся далеко. А пока нам нужно пройти осмотр.

Подошел доктор и начал знакомиться с нами. В это время одному из ребят стало плохо — это был Грек. Ему в живот попал осколок, и он пытался его вытащить, но тот оказался довольно крупным. Эмили, его девушка, начала паниковать и бежала следом за каталкой, но ее не пустили. Время шло. Томи ушел в туалет. Он любил Элизабет, но они давно расстались, и он подсел на наркотики. Ребята сидели в напряжении, ожидая, что будет дальше. Казалось, на сегодня стресса и неудач хватит с лихвой.

Томи достал кокс, и вдруг дверь открылась — зашел работник больницы. У них завязался разговор, и тот сказал, что не осуждает его и сам иногда балуется. Он рассказал, что у него есть ключ от кабинета с морфием и другими препаратами. В это время к Эмили подошел доктор и сообщил, что он только что оперировал Грека. Эмили хотела попасть к нему, но доктор сказал, что он в критическом состоянии и сейчас ей лучше осмотреться самой.

Томи же следовал за работником. Зайдя в кабинет, он увидел полки с различными препаратами. Интересуясь, что его привлекает, тот указал на баночки, сказав, что доктор недавно выпустил эти «колеса». Томи, поддавшись искушению, закинулся ими. Парень ввел его в комнату, где, по его словам, он «зависал» после дозы. Зайдя туда, Томи сел на диван, а парень остался в проходе и захлопнул дверь. Томи стучал, но все было напрасно.

В фойе медсестра прервала разговор, пригласив Эмили подняться на третий этаж. Лифт находился слева за лестницей. Она пошла по указанному пути и оказалась среди множества кабинетов.

Эмили, сгорая от нетерпения увидеть Грека, словно гончая по следу, помчалась к лифту. Эти «кучи кабинетов» напоминали лабиринт, где вместо Минотавра ее ждала неизвестность, а может, и нечто ужасное. Лифт, словно старый ворчун, неохотно поднялся на третий этаж. Двери распахнулись, и Эмили, словно Алиса, попала в страну чудес, только вместо Чеширского Кота ее встретила зловещая тишина и мерцающий свет.

В голове Томи творился полный беспорядок. Колеса, щедро предложенные «медбратом», разнесли его сознание на атомы.

Он словно попал на безумную дискотеку, где в роли диджея выступал Сальвадор Дали, а танцевали галлюцинации. Он пытался продраться сквозь этот психоделический туман, но дверь оставалась непреклонной.

Эмили, блуждая по коридорам, чувствовала, как мурашки бегают по коже. Каждый шорох, каждая тень казались предвестниками чего-то ужасного. Она заглянула в один из кабинетов и едва не выронила челюсть: комната была завалена медицинскими инструментами, окровавленными бинтами и… манекенами, одетыми в больничные халаты. «Что здесь творится, черт возьми?» — прошептала она, ощущая, как внутри все леденеет от ужаса. Кажется, больница не собиралась дарить им радушный прием.

Вдруг открылась дверь кабинета, и из него вышел доктор, приглашая Эмили войти. Он разговорил ее, спрашивая, откуда они, но она все спрашивала о Греке. Врач попросил ее лечь в форме эмбриона, прося не шевелиться. За ее спиной он достал шприц и начал вводить его в спину. Эмили корчилась от боли, а доктор просил ее не шевелиться. Он набрал жидкость из ее костного мозга, переливая в стакан и пробуя на вкус. Он отпустил Эмили и погнал ее в фойе. Ей было жутко. Она начала искать кабинет, куда кладут после реанимации. Она встретила девуш. ку в коридоре. У нее был ужасный вид. Эмили поинтересовалась, не знает ли она, где находится этот кабинет, объясняя то, что там оперировали моего парня, но девушка сказала, что доктор Энисон не лечит.