По дорогам Империи

глава 4

После судьбоносной беседы прошёл почти месяц. Лют старался как можно больше времени провести с семьёй. Боги даровали ему двух сыновей, но вскоре после рождения второго болезнь забрала младенца и ещё неокрепшую после родов жену. Он женился во второй раз и в третий, но Боги упорно оставляли его вдовцом. Больше испытывать судьбу и рисковать чужими жизнями он не захотел – так и остался сам, с единственным сыном. Но вскоре мальчик вырос, женился, появились внуки – не радость ли? Известие о смерти Калина, конечно, же печалило, но внук вроде как и не умер. Вся эта история с переносом души не укладывалась в голове, Лют не спал ночами, всё думал, прокручивал увиденное и услышанное, анализировал. А мальчишка ему нравился: бойкий, смышлёный, целеустремлённый. Как хотелось узнать его получше, но уверенность в том, что времени почти не осталось, в душе сидела крепко, и то видение на арене с глотами говорило, что вскоре всё изменится – жизнь даст здоровенную трещину. Знать бы ещё, откуда ждать беду. Все эти мысли кружили и кружили, не давая старику покоя. Да, нынешний Калин кардинально разнился с прежним, благо все вопросы невестки и соседей насчёт странного поведения ребёнка списали на последствия болезни, Дар Богов и лечебные процедуры. Мало того, что постоянно сыпал странными, неизвестными словечками, так ещё и каждое утро начинал с обливания водой из колодца, зачем-то размахивал руками, ногами, приседал и бегал вокруг дома, потом вновь обливался ледяной водой и только после этого шёл завтракать. Но всё бы ничего, если бы вскоре к нему не присоединился и Юр. Теперь они занимались этой дуростью вдвоём, что не осталось незамеченным соседями. Люди посмеивались уже в открытую. Юр повсюду ходил с сыном, даже на охоту взял с собой, не посмотрев на негодование супруги. Опасное это занятие – охота. Детям там не место, только после инициации, и то не в первый год. Но они-то не знали, что Даром морочить голову обладала не только их Мурайка, но и сам хозяин, да и мальчишка далеко не промах. Юр рассказал, как паренёк ходит по лесу и метко швыряет нож в добычу – Лют не поверил своим ушам. Решили мальца отвести к Степану, обучить стрельбе из лука, глядишь, и пригодится, раз у него такие склонности к подобным наукам.

В счёте малец оказался разумнее самого княжьего человека и чуть не поплатился за это, но сообразил, вовремя опомнился и умело вывернулся, списав всё на случайность. Впредь мальчонка притворялся глупцом, хотя в письменности он действительно ничего не понимал, даже того, что знал прежде, позабыл. Буквы учил заново, но писал красиво, умело. Нет, писать-то он умел лихо, но когда Лют увидел эти письмена, то чуть не помер раньше времени от изумления и страха за жизнь внука. Мальчик писал на языке Древних, и дед строго-настрого запретил кому-либо показывать эти знания.

В ту ночь, когда, как обычно, мучила бессонница и лезли разные мысли, Лют прозрел: если малец знает письменность Древних, может, и ещё какие-то давно позабытые в этом мире знания известны ребёнку? Еле дотерпел до рассвета, так хотелось ворваться в дом сына и, разбудив мальчонку, засыпать вопросами, и старик не ошибся – ребёнок действительно знал многое. Но, к сожалению, в этом мире большинство его знаний были бесполезны. Сотворить такое реально не представлялось возможным. Его рассказы про тамошний быт больше походили на байки шутников-сказочников, нежели на правду. Ну, как может человек летать средь звёзд? Это же немыслимо, там ведь Боги живут. Что же получается, вот так просто можно было слетать в гости к Богам? Понятно тогда, почему те Боги наказали наглецов, уничтожив все их творения, и почему после Чёрных времён все знания Древних стали под запретом, вплоть до смерти – люди боялись повтора напасти. Эх, сколько полезных знаний утеряно из-за этого страха…

***

– Вставай, лежебока, сивучи проорали давно, а ты всё спишь и спишь. Вставай, Калин, мне скучно. Батя затемно ещё ушёл куда-то, Анята с матерью, я на хозяйстве, а ты валяешься. Кстати, а чего это ты не с отцом сегодня, чё валяешься-то? Ну, вставай же, ленивец!

Доня ловко бросила в дремавшего брата свою подушку.

– Дела у них там с дедом какие-то, не взяли меня сегодня. Дай поспать, зануда, в кои-то веки дома остался, совести нет у тебя, хуже сивуча горланишь, – пробурчал сонный, недовольный мальчишка и, скинув с себя брошенную подушку, перевернулся на другой бок, натягивая одеяло до самой головы.

– Прятаться, значит, ага, ну, ща я тебе…

Взрывник выглянул из-под одеяла в приоткрытую щель и состроил сестре рожу. Вновь затем спрятался. Девочка обижено засопела.

«Ну, не отцепится же», – подумал мальчик и сладко зевнул, развернулся, потянувшись, и почувствовал, как зудят все мышцы – нарастают.

Болеть от ежедневных занятий мышцы уже неделю как перестали. Открыл глаз. Слегка курносая, злая и обиженная мордаха Дони с двумя рыжими косичками, закрученными по бокам в нечто, напоминающее сдобную выпечку, насторожилась.

В желудке заурчало.

– Вот, тебя не разбуди, так голодом заморишься. Я ему каши сготовила, а он обзываться. Нормальные люди скоро обедать пойдут, а ты завтрак ещё в глаза не видал. А как же твои занятия лечебные перед едой, ась? Чё, не будешь сегодня вокруг дома бегать? Обедать пора давно, а ты завтрак в глаза даже не видал, – повторила с нажимом, – поднимайся сейчас же, кому говорю!