По дорогам Империи

Глава 11

С юга и востока высились скалистые горы, с западной стороны – тайга, а посреди этих скал и лесов раскинулась огромная территория непроходимых туманных болот; туда-то путники и направлялись.

Первый день по лесу идти было привычно вполне – места-то знакомые, но дальше суточного перехода Калин ни с отцом, ни со Степаном не ходил, а вот старая ковыляла неторопливо, но целеустремлённо по давно известной тропе. К вечеру второго дня путешественники вышли к одинокому скалистому камню, сплошь поросшему ярко-зелёным и голубым мхом с крохотными белыми и жёлтыми цветочками. Заприметив издалека это растение, бабка алчно оскалилась, причмокнув почти беззубым ртом, слюну, видимо, подбирая, и заметно прибавила ходу, радостно кряхтя и покрякивая при каждом шаге. Интуиция подсказывала мальчику, что мох этот совсем не простой, не зря же старая так припустила к нему, чуть ли не вприпрыжку. Не секрет, что бабка славилась на всю округу любительницей галлюциногенов, потому Калин предположил, что «паслась» старушка на подобном камне не впервые.

– Ты, дитятко, передохни пока, мне тут травок лечебных трохи подсобрать надобно. Аккурат в цветение попали, вот удача-то какая, – бормотала она, проворно работая костлявыми, кривыми пальцами, а лицо при этом прямо-таки светилось от радости. – Ты посиди пока, подыши вволю, я тут быстро управлюсь.

Калин одарил старушку взглядом бывалого скептика, криво ухмыльнувшись, и побрёл прогуляться вокруг этого куска скалы.

С восточной стороны у каменюки он обнаружил следы небольших копыт, ведущие к кустарнику с красными, на вид сочными, ягодами.

– Что, хрюшка, ягодку кушать сюда ходишь? – вслух подумал Калин и ближе подошёл к кустарнику, чтобы рассмотреть его внимательнее и самому поживиться так удачно найденным десертом.

Под ногой громко хрустнула веточка. В кустах хрюкнуло, и полуметровый живой снаряд, визжа, торпедой ломанулся в сторону леса, чуть не сбив мальчишку с ног. Калин еле успел в один прыжок отскочить в сторону. Нервно выдохнул, смахивая тыльной стороной ладони мгновенно выступившую холодную испарину со лба, и тут подлетела не на шутку перепуганная бабка.

– Ты чего наделал-то, злыдня!? Зачем ты сюда полез, ирод проклятый!? Ох! Что ж делать-то теперя? – причитала старая, с ужасом озираясь вокруг. – Ай-я-яй! Ох, бяда, бяда…

Калин быстро сообразил, что это была явно не взрослая особь представителей кабаньего рода, и сейчас это нечаянно напуганное дитё позовёт маму или папу, а может, и всё семейство – хрюшки-то существа стайные.

«Блин, бежать по лесу, да ещё и с хромоногой старухой, бессмысленно», – подумал Калин, потому трусцой припустил вокруг обросшего камня, выискивая более удобное место для подъёма наверх.

Влезли с грехом пополам.

Сам-то он быстро вскарабкался, а вот бабку еле затянул. Взора кряхтела, скрипела, охала и нецензурно бранилась. Мальчик в своей насыщенной опасными приключениями жизни слышал многое, но так лихо отпускать матерные эпитеты даже бывалым рейдерам не удавалось. Калин старательно тянул бабульку за клюку всё выше и выше, мало ли какая прыгучесть и рост у этих кабанчиков вдруг определятся, а сам прилежно наматывал на ус услышанное. В жизни всё может пригодиться, и даже такая вербальная наука полезна, если применить её по уму.

Родитель пожаловал, не утрудив обидчиков родного чада долгими ожиданиями, оповестив своё приближение громким треском ломающихся веток и валежин. Заслышав стремительное приближение зверя, бабка охнула, с проворством макаки вскарабкалась выше Калина, на самый дальний выступ и, несмотря на остроту рёбер, вцепилась в него мёртвой хваткой всеми конечностями, задрав предварительно длинную юбку выше колен, чтобы не мешалась при движениях.

Посмотрев на бабульку с восхищением, Калин эпично изрёк:

– Взора, теперь я буду называть тебя Джек Воробей! – и, усмехнувшись, добавил: – Нет, капитан Джек Воробей! – сам же и рассмеялся своей шутке.

Бабка открыла уже рот, чтобы в ответ выдать очередную словесную загогулину, как из глубины леса стремглав вылетело нечто страшно массивное и очень сердитое.

О том, что это представитель «отряда свинорылых», говорила лишь морда и характерное для этих животных усердное хрюканье, как, впрочем, и гон.

Трёхметровая в длину туша, упакованная в шкуру с иглицами, возвышалась над землёй метра на полтора. Морду, всю в шипастых наростах, украшал бурый пятак не меньше блюдца размером, из пасти торчали загнутые вверх резцы длиной с руку Калина. Жёлтые свирепые зенки и костяной гребень по позвонкам зверя дополняли жуткую картину.

С налипшими на шкуре обломками веток и листьями хищник яростно уставился маленькими, злыми глазками на людей и, злобно хрюкнув, бросился к камню.

Эволюция сделала этих животных гораздо опаснее и сильнее прежних, но, к счастью, не умнее. Кабан с разгону треснулся лбом о камень и, забуксовав задними копытами, попытался сдвинуть препятствие с места, а после он принялся бегать вокруг, грозно хрюкая и подрывая землю у подножия скалистой глыбы. Калин наблюдал сверху эти скачки спокойно, чувствуя себя в безопасности, чего нельзя было сказать о Взоре. У старой женщины, видимо, истощились силы, и она отчаянно цеплялась руками, сдирая кожу в кровь, скребла ногами в попытке удержаться, но, всё равно, съезжала вниз. На землю и на голову беснующегося зверя посыпались мелкие камешки. Кабан зашевелился ещё активнее и, найдя самый пологий край глыбы, попытался вскарабкаться к вожделенной еде.