По дороге через ложь

1.3

Ник решил, что Ди стесняется, боится ошибиться под его пристальным взглядом, и он осторожно спросил её об этом.

– Нет, нет, – замотала головой Ди, – я тренера не боюсь, а уж тебя тем более. Но ты уверен, что тебе это интересно? Мы катаем одни и те же программы весь сезон, ты, наверное, уже сто раз всё это видел?

И тут Ник почувствовал, что краснеет. Неудобно было сознаваться, но он не видел ни одного выступления Ди.

Когда она уезжала на свои кубки и этапы, он уже пробовал смотреть прямые трансляции этих самых прокатов – клевать носом начинал на представлении судей и засыпал здоровым богатырским сном через пять минут после того, как на лёд выходили спортсмены в блёстках и начинали махать руками и ногами. Словно бы умелый гипнотизёр качал у него под носом бликующим маятником и вгонял в сон. Однако были все шансы на то, что офлайн на шумной трибуне задремать ему не дадут.

Действительно, на стадионе было шумно. Болельщики орали, конечно, не так, как на футболе, но всё равно захочешь – не уснёшь. Гремела и выла музыка. Соседи азартно обсуждали какие-то уровни. Спортсмены в этом хаосе умудрялись что-то вытанцовывать на глазах у зрителей и судей. Ник ждал выступления Ди, прикидывая с планшетом в руках, как удачнее сфотографировать свою девушку. Но он забыл про фото и видеосъёмку, едва лишь его Ди со своим партнёром, кажется, Артёмом, про которого Ник много слышал, но видел пока только издали, вышли на лёд.

Двое танцевали танго. Ди была в алом платье с обнажённой спиной. Две пары ног чётко и остро чертили какой-то фантастический рисунок на жемчужно-белом льду. Над ареной на огромном экране-кубе мелькали близкие планы:

…морозное крошево из-под конька,

…тёмные пряди волос, скользнувшие по льду в рискованной поддержке,

…сильные и нежные мужские пальцы, прочертившие жаркую линию по светлой коже гибкой женской спины,

…и глаза…

Артём и Ди смотрели друг на друга опасно, страстно и безжалостно. Это танец обжёг Ника, словно азотной кислоты в сердце плеснули.

С соревнований Ди пришла ещё более измотанная, чем все предыдущие подготовительно-тренировочные дни. Заговорить о её выступлении и своём, скажем мягко, «впечатлении» от него Ник не решился. На следующий день его ждало ещё одно испытание: он, словно наказывая себя за что-то, вновь отправился на трибуну смотреть соревнования. Ди вышла на лёд, и знакомая разъедающая боль снова затопила сердце до краёв. На этот раз Ди надела нежно-розовое абсолютно закрытое платье. Рассыпались капелью звуки рояля, его Ди стала прозрачным флёром, пепельно-розовой дымкой в чужих объятиях. Танец снова был о любви, о которой не расскажешь в двух словах, но за пять минут Нику показалось, что он поседел.

– Ну такоэ… Постановка – прошлый век, и мастерство туда же, – высказала своё мнение какая-то продвинутая ценительница фигурного катания позади Ника, а потом добавила, – и играют, конечно, на разрыв аорты, как в провинциальном театре.

Можно ли «такоэ» сыграть? Ник очень сомневался…

Ночью он так и не смог уснуть. Смотрел, как уткнулась в подушку уставшая Ди, морщился. Хотелось разбудить девушку и нетихо так заявить ей в лицо о том, что он всё знает, понял, не дурак, и не желает быть ни случайной заменой, ни способом отомстить и помучить ещё не отгоревшую прежнюю любовь. Сдержался… Пожалел то ли себя, то ли Ди, то ли поселившихся в соседнем номере девчонок-подростков, тоже участвовавших в соревнованиях и, похоже, занявших какие-то места. Юные фигуристки по-детски шумно праздновали за тонкой стеной: радостно визжали, включали рэпчик, прыгали и топали вместе со своими гостями, как стадо слонят. Позориться перед школьницами не хотелось, выставлять себя на посмешище перед Ди он тем более не собирался. Утром у них нашелся час, чтобы погулять по городу и зайти в кафе. Ник к тому времени всё для себя решил. Не собираясь рубить хвост по частям, он назначил себе серьёзный разговор с Ди – как только вернутся в свой город, так и... Теперь разрыв этих отношений, пустых и ни к чему ни обязывающих на фоне чужой страстной любви, казался Нику разумным.

В поезде Ник подбирал в уме слова для предстоящего разговора и ощущал у себя в груди зияющую дыру с оплавленными краями. Ди, почувствовав, наконец, неладное, во время стоянки поезда, когда они гуляли по оледеневшепу и присыпанному песочком захолустному перрону, остановилась дёрнула за руку и вопросительно заглянула Нику в глаза:

– Почему молчишь и смотришь тяжко, как в немом кино.

Ник пожал плечами, но Ди не отставала:

– Давай, колись, не томи.

И Ник подумал, что так внезапно даже лучше, и спросил прямо:

– Что у вас с Артёмом?

– А что у нас с Артёмом, – пожала плечами Ди, – хореозал, лёд и тренер-зверь у нас.

– Ну что ты гонишь. Я же видел… – с нарастающим раздражением бросил Ник.

– Что ты видел? – в голосе девушки слышался упрёк.

Ник отвернулся от заданного в лоб тяжёлого вопроса, кинул взгляд вдоль платформы на здание вокзала, украшенное замысловатыми башенками с острыми шпилями, проткнувшими низкие снеговые тучи. Они стояли на зимнем ветру в лёгких куртках. Холод пронизывал до костей. Тепло притаилось за окнами поезда, там их ждали горячий чай с бутербродами и поневоле прислушивающиеся к чужим разговорам соседи. Ник снова пристально посмотрел на Ди: недоумение в девичьих глазах казалось искренним. И, с одной стороны, после увиденного на ледовой арене артистке-фигуристке веры было мало, с другой, недоверия и тотал контрол Ди тоже вроде бы не заслужила.

Нику сложно было поверить, что парень, хватавший его Ди за все мыслимые и немыслимые места, легко поднимавший её надо льдом и при этом дышавший девушке то в губы, то в…гм… живот, проделывал всё это абсолютно равнодушно. И как при этом смотрел! Так нагло, так… А когда танец закончился, то поцеловал её в макушку. Тогда, сидя на трибуне, Ник проследил, как в ответ на такие нежности Ди подняла голову и прошептала: «Спасибо!» Это можно было прочитать по губам и во взгляде! А на спец-диване, на котором положено было ждать решения судей, эта парочка сидела, плечом к плечу, и рука Артёма по-хозяйски лежала у Ди на коленке. Всё это, как неопровержимые аргументы, Ник попытался коротко высказать Ди. А та возмутилась в ответ: