По дороге через ложь

2.1

Про выяснение отношений в поезде (чего только не случается в дальней дороге) Ник решил забыть, сделать вид, что ничего не было. Однако Ди про недостроенные брачные планы не забыла. Она заговорила о свадьбе приблизительно через месяц, как о деле давно решённом и совершенно обыденном:

– Может быть, распишемся в начале мая? – неожиданно предложила она.

За окном падал снег, огромные хлопья летели из глубин серого неба. Если долго смотреть в опрокинутое снегопадом небо, то может показаться, что ты падаешь, и от этого завораживающего падения-полёта закружится голова.

– Распишемся? – повторила свой вопрос Ди.

– Где надо расписаться? – не сразу понял Ник.

– Ну ты же звал? Замуж? Или нет?

Ник, отвернулся от окна, прервав своё медленное погружение в зимние облака, и чуть не стукнул себя ладонью по лбу. Точно! Звал! В декабре. А на календаре конец февраля. И как он мог забыть? Спасибо, что напомнила. Вот и пойми этих девушек: где у них романтика, а где расчёт и рационализм. Во всяком случае, на нежную непрактичную фиалку его Ди не тянула. Он, посмеиваясь, поцеловал свою девушку сначала в кончик носа:

– Да… Я понял… – коснулся губами бровей над тёмно-янтарными глазами. – В мае…

И время остановилось, а снег за окном превратился в лепестки черёмухи…

Когда зима вернулась на положенное ей календарём место и привела за собой ранние сумерки, Ник поднялся с кровати и начал поспешно одеваться.

Комната Ди в квартире её родителей...

Во время таких свиданий Ник чувствовал себя неуютно. Самому ему вполне хватало места в студенческом общежитии. Внезапно нагрянувшая большая любовь требовала большей жилой площади, причём обособленной. Он предлагал Ди снять квартиру, он бы даже ипотеку потянул – деньги у него были. Дед, основатель семейного бизнеса, платил внуку зарплату за "помощь по хозяйству". С дедом у них была дружба и взаимовыгодное сотрудничество. Их фирма по проектированию, монтажу и ремонту производственного оборудования в городке, утыканном заводскими трубами, как именинный пирог юбиляра свечами, процветала, Ник считал, что и его заслуг в этом процветании немало. Так что деньги и перспективы у Ника были приличными, как и основания считать себя завидным женихом. Он, конечно, понимал, что приличность и завидность эти ощущаются только на фоне родной и знакомой провинциальной действительности. А его девушка уже была мыслями в Москве. Отпускать её одну не хотелось. Но кем он, Ник, будет в Москве? Бедным понаехавшим студентом? Ник верил в любовь, в любовь своих родичей в том числе: дед и родители скрепя сердце содержание выделят. Но что ему делать там, в Москве? И обидно казалось бросать вышку на третьем курсе.

В тот же вечер, когда Ди вдруг вспомнила о спонтанном предложении руки и сердца, Ник покопался на сайтах столичных вузов. Перевод в Москву в преддверии четвёртого курса… Сложно… Маловероятно... Рискованно... Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское и прочее божоле. А кто рискует, тому и пиво пить некогда. Ник, например, даже поесть не всегда успевал.

И жениться ему предстояло на бегу, не останавливаясь на передохнуть и насладиться моментом. Поэтому родителям о смене своего семейного статуса Ник сообщил без помпы. И на семейное чаепитие к Ди он просто-таки забежал: «Драсти – я женюсь на вашей дочери – вот конфеты, вот букеты – звинити, мы торопимся, потому что у вашей дочери и моей будущей жены вечерняя тренировка – дсдания». Будущая тёща только глаза округлила и обречённо со всем согласилась. Отец невесты проворчал:

– Что, и заявление уже подали?

– Завтра подадим, уже завтра, папочка, – весело улыбнулась отцу Ди, поднимаясь из-за стола и передавая Нику свою спортивную сумку.

Ради такой солнечной улыбки стоило поторопиться, и на следующий день они побежали в загс.

Женщина, принимавшая заявление, пощёлкала мышкой и стала предлагать дату и время. Ди тут же ввела встречное жёсткое ограничение по возможным датам, втиснув регистрацию между соревнованиями, экзаменами и подачей документов в московский вуз.

– Платье успеешь купить? – поинтересовался у своей невесты Ник.

– Платье? – Ди страдальчески изогнула брови. – Может быть, платье как-нибудь в другой раз...

Вот вроде бы и шутка, и, действительно, как мало значит платье в сравнении с тем, что они вместе едут в Москву, в неизвестность и самостоятельность, в обособленность от тех, кто их знал, оберегал и контролировал каждый шаг. Но сердце у Ника ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу да там и застряло. Он не ожидал от себя такой реакции. Он думал, что он человек стрессоустойчивый, что его нервная система сродни платиновому слитку: столь же весома и не подвержена коррозии. Оказалось, что сердце у него (а может быть, мозги или печень, кто знает, где в организме то секретное место, откуда берёт начало душевная боль), так вот сердце у Ника оказалось очень чувствительным – чуть тронь, и пошла реакция. Но он постарался невесте внутренней сумятицы не выдать. Ухмыльнулся и непринуждённо подтвердил:

– Уговорила, тогда и я галстук-бабочку в следующий раз надену.

Обмен шутками. И ничего такого... Но Ди вдруг почувствовала что-то серой тенью промелькнувшее меж ними. Обида? Недоверие? Ложь? И она ответила на эту смутную тревогу так, как умела: положила свою ладонь Нику чуть ниже левой ключицы, услышала нервный ритм его сердца, сделала шаг навстречу и прильнула щекой к мужскому плечу. Танцовщица от макушки до пяточек, она умела полагаться на мужскую силу, принимать нежность и опеку. И Ник обнял невесту, отбрасывая прочь сомнения. Они невольно создали затор в коридоре загса, но окружающие не тревожили их, осторожно обходя обнимающуюся пару. Любовь излучает свет, и надо быть совсем слепым сердцем, чтобы этого не замечать.

Так, согреваясь взаимной любовью, намечая и тут же изменяя планы, накануне Восьмого марта они с Ди разъехались в разные концы страны. Ди направилась на Универсиаду вместе с тренером и Артёмом, чтоб ему системно икалось, но только не в тот момент, когда он с Ди на руках мчит по льду на бешеной скорости. Сам же Ник же рванул в Москву, чтобы проникнуть там на нужную кафедру, потолкаться в деканате, посмотреть, кто и чем в московских химлабораториях пробирки моет.