По дороге через ложь

2.2

Он уже узнал на сайте вуза, что вакантные места на нужном курсе есть и заявление о переводе можно будет подать в электронном виде с марта по июль. Но совсем тёмным остался вопрос о том, кто и по каким параметрам будет принимать решение по поводу того или иного кандидата. Не было ни чётких критериев, ни открытого списка претендентов. Там же на сайте Ник записался на приём к декану по личным вопросам.

***

В преддверии Международного женского дня Москва выглядела немного сумасшедшей. Среди останков грязных сугробов спешили куда-то толпы народа: женщины в большинстве своём с горящими от предвкушения глазами, мужчины с букетами цветов различных ценовых категорий. Ник поразмыслил и тоже решил поучаствовать в этой старинной народной забаве. Цветов покупать не стал, приобрёл в кондитерской большой торт и вместе с ним поехал искать столичную альма-матер, к которой он ещё только собирался напроситься в сыновья.

В холле в окошке рядом с постом охраны ему оформили разовый пропуск. Но в деканат он торопиться не стал. Побродил по этажам, нашёл блок с лабораториями. Остановившись перед нужной дверью, Ник накинул на плечи белый халат, который предусмотрительно захватил с собой. В таких местах, как в Хогвартсе, нужно наизусть знать ритуалы и волшебные слова из книг, которые не всем доступны в силу специфики языка формул и цифр. У Ника в качестве доказательства причастности к "ордену алхимиков" на лацкане спецодежды болтался студенческий бейджик, и не важно, что не местный, написано «физико-химический факультет», и этим всё сказано: парень в белом халате в помещении лаборатории свой в доску, вернее, свой в спектрометр.

Ник вошёл, улыбнулся, объявил: "Здравствуйте!" – и осмотрелся. На него с любопытством уставились пять девушек и одна дама-преподаватель с красивой лаково-парадной причёской на седых волосах. Ник выставил перед собой руки с тортом, замерев в приветственной позе хлебосольной барышни в кокошнике.

Через пятнадцать минут лабораторию закрыли на ключ, и вся компания отправилась пить чай в кабинет преподавателя органической химии Тамары Викторовны. Девочки-первокурсницы были счастливы такому повороту: час, назначенный в качестве отработки пропущенных практических занятий, превратился в праздник посреди тусклого учебного дня. Они напоминали лабораторных мышек: в своих аккуратных халатиках, беленькие, чистенькие, миленькие, шустренькие, с живыми глазками, активно участвующие как в экспериментах, так и в пустой болтовне, уже одним своим присутствием создающие эффект здоровой рабочей активности, но ни черта не понимающие в сути происходящего. Ник ощущал себя среди юных студенток многомудрым учёным мужем. Царица Тамара (угадать, как студенты за глаза называют своего преподавателя, труда не составляло) в свою очередь, смотрела на Ника как на существо бестолковое и к суровой московской реальности неприспособленное.

– Тебе легче будет по результатам ЕГЭ сюда на первый курс поступить, они же теперь четыре года действительны. А переводом – не реально, – заключила она, ознакомившись с планами студента из провинции. Впрочем, чуть позже, объясняя ему, где находится деканат, Тамара Викторовна пожелала возможному будущему ученику удачи и добавила: "Надеюсь, ещё увидимся".

Из кабинета декана Ника выставили, даже не дослушав до конца.

– Если каждый абитуриент или беглый недобакалавр будет являться ко мне на приём… И как Вас могут волновать вопросы перевода на четвёртый курс, когда вы летнюю сессию ещё не сдали. Идите.

И декан махнул рукой по направлению к двери так энергично, словно неприлично выругался.

Вернувшись в родной город, к родителям Ник не поехал. Зализывать раны он отправился к деду на дачу. У них с дедом было общее имя, профессия и полное взаимопонимание. Два Николая, дед и внук, сели чаёвничать на кухне. Между ними был круглый стол и полсотни лет. Они понимали друг друга с полуслова. Николай-старший всегда был для Ника другом, самым верным, самым надёжным. Ему первому он и рассказал о Москве, которая не верила не только слезам, но и документам о незаконченном высшем. Распускать нюни студент не собирался, но повесть всё-таки получилась грустной, конечно, не самой печальной на свете, но где-то близко к тому.

Дед выслушал внимательно и решил уточнить некоторые детали:

– Так ты в Москву переезжаешь вслед за молодой женой?

О скоропалительной женитьбе всегда такого рассудительного и беспроблемного Кольки Николаю Михайловичу доложила невестка. Дед не стал перезванивать внуку. Он сам когда-то женился на последнем курсе. В загс они с Катей ехали на трамвае, а обратно в студенческое общежитие шли пешком, цвела под холодным ветром черёмуха и впереди маячила защита диплома и распределение. В те годы свобода выбора была относительной. Жену или мужа молодёжи позволялось выбрать самостоятельно, но страна решала, куда поедут жить и работать молодые кадры. Они выбрали северное направление. Эх, было времячко... Вспомнилось всё так свежо и остро, словно случилось только вчера. Однако та студенческая свадьба была очень давним, почти легендарным событием, через год Николай Михайлович собирался отпраздновать золотую свадьбу... Бог даст... Так что морального права останавливать и вразумлять старший Волжин за собой не чувствовал. Он вообще был не сторонник воспитательных бесед, предпочитал воздействовать личным примером. Поэтому попросил по-дружески:

– Расскажи хоть, что за девушка.

Ник рассказал и даже показал фотографии.

– Фигуристка, значит. А ты, как сегодня говорят, в тренде.

– В смысле?

– Модно это сегодня – жениться на фигуристках и гимнастках. Оно и понятно – красивые, глаз не отвести.

С точки зрения моды Ник свой выбор ещё не оценивал, но согласился с тем, что Ди прекрасна.

– Прости, я не понял, как зовут невесту? – поинтересовался Николай Михайлович у внука.

Ник усмехнулся: дед практически слово в слово повторил вопрос, который пару дней назад задал ему отец – родные люди придерживались похожих алгоритмов.