По дороге через ложь

2.3

– Тёмные вы люди, современные технари, ничего не читаете, кроме экселевских таблиц. Ну да ладно… Я эту твою Лидию, кажется, знаю. Фамилию на всю жизнь запомнил. Это, похоже, такая девчонка – огонь и натиск. Своего не упустит, а что не отдадут, возьмёт с боем. И братец у неё не хуже, или не лучше...

И снова Ник в общем и целом согласился с выводами своего деда. Но было непонятно, откуда Николай-старший так хорошо знаком с его невестой. На вопросительный взгляд внука Николай Михайлович пояснил:

– Помнишь, девочка тебя в детстве покусала. Вон шрам на щеке, до сих пор остался.

Ник невольно потёр щёку. Назвать едва заметный след на скуле шрамом было явным преувеличением. Но семейная легенда гласила, что в старшей группе детского сада Ник подрался с какой-то девчонкой из-за игрушки, и та его побила, причём так серьёзно, что пришлось ехать в больницу и якобы даже накладывать швы. О том, что Коленька – хороший мальчик и девочек не бьёт, а вот девочкам Коля на один зуб, шутки шутил даже младший брат Данька, хотя он в ту пору, когда Ника покусали, ещё не родился. И вот теперь дед говорит, что Ди и есть та самая кусака. Это казалось невероятным.

– Ну что ж, тёзка, будем считать, что вас уже тогда судьба свела.

Дед был настроен благодушно.

– И с Москвой придётся тебе помочь… Живёт у меня там хороший знакомый, почти друг, ещё с Норильска. Сейчас подвизается в одном НИИ. Мы в одноклассниках недавно списывались. И ещё… Я тут решил, что квартиру в столице мы с тобой купим. Стоит она там, конечно, как небольшой завод у нас здесь…– Николай Михайлович пристукнул кулаком по столу, грозясь московским ценам.

– Дед, у тебя же нет свободных средств, – опешил Ник от такой щедрости.

Активация дедом полезных знакомств уже стала бы студенту хорошим свадебным подарком, а тут…

В тратах Николай Михайлович всегда был прижимист. Он не раз твердил внуку, что на пустое денег у них нет, что от двадцати до тридцати процентов прибыли в любом солидном деле должно идти на развитие производства, что химическая промышленность слишком быстро движется вперёд и все её составляющие: от проектных расчётов до аппаратуры и обеспечения техники безопасности – слишком стремительно устаревают, следовательно, требуют постоянного обновления. И Ник отзеркалил деду эти давно затверженные наизусть аксиомы.

– Правильно мыслишь, внук, – согласился Николай-старший, – но иногда, особенно в преддверии больших катаклизмов, нужно более консервативно использовать вложение средств. Я решил, что московская недвижимость станет надёжным депозитом.

Ник слушал деда-тёзку, кивал, благодарил и размышлял о том, что это, наверное, стыдно – рассчитывать на семейный капитал. Но мало кто в наше время начинает с нуля. Про счастливчиков, претендующих на богатое наследство, говорят, что они родились с золотой ложкой во рту, или слегка презрительно цедят сквозь зубы: «Мажор…»

Семейный бизнес и родственный связи, навязчивый контроль и необходимая помощь, как всё тесно переплетается… Родные люди не позволят умереть с голоду и обеспечат крышу над головой, и в то же время, заставят быть хорошим сыном и внуком, просто вынудят стать наследником семейного дела. Акулы бизнеса и рыбы попроще, в каких бы территориальных водах они ни плавали, мало чем отличаются меж собой – старшие в роду ждут, что преемники будут соответствовать, и не разбазарят то, во что предки вложили немеряно труда. Иногда наследники восстают против «родительского произвола» и отбиваются от общего косяка, доказывая себе и окружающим… Что доказывая? Да что угодно… Тезисов для доказательства великое множество. Например: не в деньгах счастье. Или: даже не имея точки опоры, можно перевернуть всё с ног на голову. Но наиболее заманчивый: я сам! – эти слова ребёнок впервые произносит на третьем году жизни, для некоторых короткая фраза становится жизненным девизом.

Регулярно выслушивая от сына и внуков подобное, Николай-старший старался не забывать о том, что сила действия равна силе противодействия, и у него хватало мудрости не приковывать к семейному делу каждого члена семьи, как каторжанина к тачке.

Ник снова поехал в столицу. На этот раз по наводке деда отправился в подмосковное НИИ. принял Ника как родного, ему понравилось всё: и то, что свою курсовую Ник готовил в заводском цеху, и то, что мама Ника, когда-то работавшая в администрации завода, надиктовала сыну главу с экономическим обоснованием вопроса, и то, что отец автора курсовой – начальник цеха.

– Вон оно как, – протянул дедов старый приятель, разбирая бумаги. – Хороший у Николая сын вырос. Я его сопливым пацаном помню. Мы ему микроскоп на день рождения подарили, а он его разобрал и обратно собрать не смог. Тот ещё кулибин. А теперь, значит, инженерит потихоньку, и мальчику своему позволил поиграться на реальном производстве. Как время бежит… Ладно, беру тебя к себе в контору. В политех по нашему направлению тебя примут заочно, в магистратуру потом тоже... Но отработаешь мне всё, что вложим. Приноси трудовую.

Ник кивнул и вдруг ощутил себя крепостным…

Бремя пожизненной кабалы усилилось, когда вся семья сплотилась перед покупкой квартиры.

– Но, ты уж прости, Николай, на тебя оформлять квартиру не станем, – предупредил дед, – Мы посовещались, и твоя мать решила, что она и станет владеть московской недвижимостью, как самая непьющая и экономически грамотная.