По дороге через ложь

5.1

Ди чётко знала, что нельзя радоваться чужому несчастью, иначе прилетит кармический бумеранг и стукнет по самому больному, наказав за дурные мысли. В этот закон Ди верила, потому что не раз проверяла его на себе – работало без сбоев. Самой печальной особенностью этого закона было то, что действовал он в исключительно одностороннем порядке, мировая гармония уравновешивалась только за счёт неё, Ди. Создавалось ощущение, что слишком многие прочие, казалось, поступали, как им заблагорассудится, и никого не преследовало возмездие. Так или иначе, но завидуя чужой безнаказанности, очередной раз проверять на себе то, что уже и так было доказано практикой, не стоило. И всё же, явно нарушая установленные правила, Ди не могла не благодарить судьбу за подаренный шанс, получала удовольствие от любимой работы, радовалась возможности быть рядом со звёздами спорта и шоубизнеса и самой тихонечко сиять на этом окружённом софитами небосклоне. В конце концов, не она же переломала кости великой фигуристке… Однако дурные предчувствия скреблись в душе, когда Ди прыгала от восторга, как маленькая девчонка, рассказывая мужу о том как внезапно и удачно складывалась её карьера.

Ник терпеливо выслушивал, но восторгов не разделял. Не очень-то ему нравился тот, с кем его жена встала в пару. Известный актёр имел рост под два метра, широкие плечи, пронзительный взгляд светлых глаз с тёмным ободком по краю радужки и экранное обаяние размером с Тихий океан. Как подозревал Ник, самомнение у этого субъекта тоже было бездонным. Женщинам положено быть от таких без ума.

Первое выступление Ди, выложенное на сайте канала, муж с женой и котёнком посмотрели вместе.

– Тебе понравилось? – в десятый раз спросила Ди.

Ник ответил так, как и положено было ответить:

– Разве мне могло не понравиться?

– Улыбаешься как-то криво, – придралась Ди.

Ник старательно восстановил на лице симметрию, отзеркаливая улыбку Ди, и почесал за ушком подрастающую кошку Чучундру, сладко дремавшую у него на коленях

Своей жене Ник доверял. Доверие своё он логически выводил из ощущения счастья, которое Ди излучала, как урановая руда. Яркая улыбка включалась утром, едва Ди открывала глаза. Ди продолжала светиться, когда нарезала бутерброды или развешивала на сушилке постиранное бельё. Ди не прекращала изображать приветливое солнышко даже во сне. Не улыбаться в ответ и не доверять жене было невозможно.

Невесомый солнечно-медовый флёр семейного счастья слетел в один день. В тот день, поздно вернувшаяся домой после репетиции, Ди прошагала от порога в комнату в уличной обуви.

– Я должна тебе кое-что показать. Учти, мне не стыдно, – предупредила она, – не стыдно, но... но неприятно.

Услышав такое предисловие, Ник отставил подальше ноут и развернулся на крутящемся стуле. Ди выглядела усталой, осунувшейся, и губы её были упрямо сжаты в строго горизонтальную линию, от улыбки не осталось и следа.

– Я ни в чём не виновата! Слышишь?!

– Хватит. Я уже готов к самому плохому. Говори.

– Вот, – жена пристроила на компьютерном столе свой телефон.

Видеоролик, размещённый в сети, был коротким, не больше двух минут.

Двое обедали за столиком в кафе. Девушка сидела к папарацци-любителю спиной, мужчину рядом с ней камера запечатлела в профиль. Профиль был узнаваемым, породистым, предельно выразительным, хоть сейчас Оскара вручай. Свою жену Ник тоже узнал сразу: по мелькнувшему рукаву блузки, по сумочке, висящей на спинке стула, по общей ауре нежного очарования, которое просачивалось и накрывало Ника даже через экран. Распиаренный фильмами и сериалами герой-любовник смотрел на свою спутницу с тягучей лаской. Под таким взглядом чай можно было пить без сахара. Актёр протянул руку, откинул волосы со спины девушки, мастерски свернув их в жгут, словно каждый день только и делал, что сплетал и расплетал женские косы, оттянул воротник белой блузки и наклонился с явным намерением поцеловать девушку в шею у всех на виду. Ди слегка отклонилась, щёлкнула мужчину ладошкой по лбу, поправила одежду, вернула свою распущенную гриву в исходное положение, так что пряди волос снова накрыли её плечи плащом, хлестнув мужчину по точёному профилю. Тот не отстранился, а прикрыл глаза и замер – тёмные локоны змеями сползли по его лицу…

На этом короткое видео прерывалось. Даже не верилось, что это было подсмотрено и отснято тайком на телефон, казалось, что любовную сцену в кафе тщательно срежиссировали.

– Ник? – вопросительно посмотрела Ди на мужа, – Ты как?

– А ты? Ты как? – Ник внимательно посмотрел в любимые глаза, пытаясь прочесть там ответ.

– Мне фиолетово, я ничего такого не делала. И по картинке в общем-то видно, что история ни о чём.

– В общем-то? В общем- то я согласен... Ни о чём... А ты рассказала бы мне вот это ниачом, если бы вас не засняли?

– Конечно, нет. Что там рассказывать. Да если бы эту муть в интернет не выложили...– Ди посмотрела на мужа взглядом прямым, жёстким и в то же время полным отчаяния. – Я же ничегошеньки такого не делала, – шёпотом добавила она.

Ник не выдержал и отвёл глаза, заценил число просмотров под видео, досадливо поморщился: "Она "ничегошеньки не делала" и об этом уже знают около тысячи человек". Ленту комментов он открывать не стал: и так ясно, о чём там пишут. Очень захотелось швырнуть компьютерной мышью в стену, и он встряхнул сведёнными от напряжения пальцами.

– Пошли, я не ужинал, тебя ждал, – Ник поднялся и вышел из комнаты. – Или ты не голодная, в кафе поела? – он всё-таки не удержался от злой насмешки.

Остаток вечера они не разговаривали. И ситуация была вовсе не та, где слова не нужны. Тишина в квартире была гнетущей. Ди с деланно равнодушным выражением на красивом лице выставила на кухонный стол большую коробку, в которую обычно в беспорядке сбрасывала постиранные мужнины носки. Теперь же она не придумала ничего лучше, чем включить режим хорошей хозяйки и заботливой супруги, и пыталась разобрать носочки по парам. Ник, мельком оценив этот аттракцион, пожал плечами, надел наушники, засел за компьютер и не услышал, как Ди, закончив хлопоты, ушла спать.