По дороге через ложь

7.2

– Кто подъедет? – уточнил Ник.

– Илья Сергеевич попросил Вас не уезжать без него. Вы уж дождитесь его. Хорошо? – вежливо, но строго попросил спаситель-адвокат и пошёл к своей машине.

Ник рассеянно кивнул, но далеко не сразу вспомнил, кто такой Илья Сергеевич. То, что сводный родственник взялся помогать в столь щекотливом деле, немного удивило. Ждать на крыльце он не стал: спустился по ступенькам и вышел под дождь, на свободу, по которой за пару часов успел соскучиться. Ник запрокинул голову, подставив лицо холодному небу, дождю и ветру. Понемногу приходя в себя, он глубоко вздохнул. При скверной погоде сложно отличить слёзы от дождя, к тому же в голове крепко засел затверженный с детства урок о том, что мужчины не плачут…

Илья окликнул его, приоткрыв дверцу своей машины.

В просторном салоне было тепло и уютно, пахло кожей и дорогим табаком. Ник неожиданно для себя отметил, что за пару месяцев самостоятельной столичной жизни отвык от статусных автомобилей. Родители и дед, конечно, владели машинами попроще, но всё же, живя в родном городе, Ник привык к тому, что машиной старшие делились с ним по первому требованию. В бешеном темпе столичной жизни от привычного комфорта (или от привычной роскоши, это как посмотреть) пришлось отвыкать. На переднем пассажирском сиденье дорогой иномарки отсутствие под рукой ключей от собственной машины царапнуло по самолюбию. Хотя в сложившейся ситуации волновать должны были вовсе не понты, однако только что перенесённые страх и унижение ехидными чёртиками сбивали с мысли и нашёптывали всякую злобную фигню. Ник почувствовал, как у него свело челюсть от отвращения и жалости к самому себе и идиотизма ситуации. А хозяин машины улыбался, пусть и едва заметно, но…

– Тебе телефон вернули? Жене звонил?

Ник отрицательно покачал головой.

– Звони, не тяни. Она там у тебя, похоже, только масонскую ложу ещё не подняла по алярму.

Ди ответила сразу и звучала очень спокойно и собрано:

– Где ты? Тебя освободили?

– Да, – Ник, несмотря на полный раздрай в душе, тоже попытался быть максимально лаконичным и неестественно безэмоциональным, вопреки происходящему с ними безумию, – Илья везёт меня домой. Ты как? Ожог большой?

– Всё норм. Давай подробности дома, не по телефону.

– Давай дома…

– Ник… ты… знаешь… ты, – в голосе Ди наконец-то проступили хотя бы тени эмоций, – позвони своим.

– Своим?! Ты сказала родителям?! Ди… Зачем?!

Ник откровенно растерялся.

– За надом! – резко ответила жена и осеклась, замолчала.

Ник прикрыл глаза, ему казалось, он видит Ди с упрямо поджатыми губами и жёстким тёмным взглядом, так несочетающимся с её нежной, хрупкой внешностью.

– Позвони своей маме, – повторила Ди, снова включив металлический голос пуленепробиваемого автоответчика, – я не хочу сейчас с ней разговаривать, лучше ты сам. Давай, – отчеканила и оборвала звонок.

Конечно, «лучшетысам», это даже не подлежало обсуждению. Но сразу звонить родителям он всё же не стал, решил, что пять минут в данном случае роли не играют.

Брат ответил после второго гудка и сразу засыпал вопросами:

– Ник, ты там как? Живой? Ещё в тюрьме или уже на свободе? Давай, колись!

– На свободе, – успокоил Ник соевого младшего. Впрочем, он сомневался в том, что весёлые и нахальный Данька, шестнадцатилетний пофигист, любитель пранков и рискового скейтбординга, всерьёз волновался, если только самую малость, и мальчишка, конечно, на сто процентов верил в положительный исход любых жизненных передряг, потому что возраст такой и тепличное воспитание, когда все серьёзные заботы лежат на плечах старших. – Сам колись. Что там дома? Мама как? – в свою очередь задал Ник интересующие его вопросы.

Все в семье знали, что Ольга превращалась в тигрицу при малейшей опасности, грозящей её детёнышам, и метафорой это было только отчасти.

– А ты как думаешь? – Данька хохотнул ломающимся баском. – Они с отцом сразу рванули к тебе. Часа через три прибудут. Жди.

– Ну и зачем?!

Вопрос был риторическим, абсолютно бессмысленным, о чём Даня и сообщил старшему брату.

– Никак нельзя было остановить это?! – продолжал возмущаться Ник.

– Если только под колёса им броситься. И то не факт, завезли бы меня в больницу или в морг сдали и дальше рванули бы тебя спасать. И я, между прочим, тоже переживал чутка, и тоже хотел поехать.

Вот тут вопросов не было, в этом аспекте можно было даже не сомневаться: Данька наверняка стремился рвануть в Москву за приключениями и новыми феерическими впечатлениями.

– Только тебя здесь и не хватало, – устало отмахнулся Ник от братской помощи.

– Рил[1]?! То есть ты меня видеть не хочешь и по мне даже не скучаешь? Сам там тёмный вайб[2] глотаешь и развлекаешься по полной, а меня не ждёшь. Класс, чего уж!

– Заткнись уже, – тепло попрощался Ник с родным и даже любимым, но очень – как бы это помягче, полайтовей[3] – выводящим из состояния равновесия, сознательно и целенаправленно допекающим братом.

Уже приготовившись нажать на вызов, занеся указательный палец над экраном, Ник болезненно поморщился, представил, как отец, молча, сосредоточенно ведёт машину по ночному шоссе, обгоняя караваны из фур. Как мама рядом с ним по несколько раз проговаривает всё, что необходимо предпринять и сделать для решения проблемы, иногда срываясь на раздражённые и злые комментарии, но всё равно не теряясь, оставаясь трезво мыслящей и необыкновенно деятельной, не опускающей рук никогда.

И снова на звонок ответили мгновенно.

– Коля? – в мамином голосе Ник услышал слёзы… Всё… Это был край…

В первое мгновение он испугался сам себя. Испугался, что разревётся, как мелкий, словно ему пять, от силы шесть, и он не сможет выкарабкаться сам. Впрочем, последнее соответствовало истине, самому выкарабкаться было бы проблематично, но реветь по этому поводу белугой он позволить себе не мог. Ник старался говорить спокойно и весело, попытался в максимально радужном цвете обрисовать ситуацию, которую сам до жути боялся и до конца не понимал.