По дороге к манговому дереву

ТАКОЙ РАЗНЫЙ БОГ

С тех пор по утрам, после моих репетиторских занятий, мы ели в общежитии. Затем шли в лабораторию – каждый писать свою диссертацию. Я – магистерскую. Он – кандидатскую. Вечером – столовая и лекции. Иногда перед ними – собеседование или интервью с очередным учёным или студентом.

В тот день комендант общежития, в котором жил Доминик, суетилась.

– Это вы! – она увидела меня у лифта. – Может, вы и в этот раз нам поможете? – мы поднялись на третий этаж. В коридоре выстроились студенты: китаянки, девушки в парандже и в длинной одежде и… одна русская семья с девочкой лет пяти.

– Когда приедет? – спросила коменданта полноватая русская женщина, прижимая к себе дочку.

– Уже должен. В это время пробки, – комендант провела меня в комнату. Прижавшись друг ко другу, на кровати сидели девушки. От нашего появления они вздрогнули. Где я их видела?

– Они говорят: мы стираем какой-то рисунок, который соседка начертила мелом. А он появляется, но это ладно! Ночью люди кричат, – комендант показала рукой на девушек.

– Мы ночью не спать, – сказала одна из них.

– Ночью по коридору и завывания, и шлёпанье босых ног. И что-то где-то бренчит, – русская женщина распахнула дверь. – Я грешила на соседей. Мы устанавливали камеру: никто на этаже не шумит! Мы следили! Мы хотели жаловаться. А выяснилось, что все кругом боятся.

– Это ещё ладно! Некоторых во сне душит. Как будто к тебе подходит человек, но от него идёт холод. Он кладёт руки тебе на горло и душит тебя. Ты шаришь в темноте – пусто. Точно никто рядом не стоит. Но руки на горле чувствуешь. Включаешь свет – никого нет. В комнату никто не заходит, дверь заперта. Человека три рассказали мне такие истории, – вмешалась комендант.

Она спохватилась: надо встретить батюшку. Вот, он уже пишет: ищет, где припарковаться.

– Ви её переселить? – спросили меня девушки. Ну конечно! Это те самые, которые жаловались, что их соседка «такая страшная». Что тут ответишь?

Когда все обитатели этажа встали с церковными свечками, батюшка принялся исполнять ритуал. Китайцы, девушки в парандже, русская женщина – все повторяли «Господи, помилуй»! Китаянки кланялись ниже других, соединив ладони.

На следующий день в это общежитие наведалось ещё одно духовное лицо.

– Переведите ей: тело – это храм божий! – Комендант и муфтий дышали ртом. На кровати беспомощно лежало нечто в тёмной одежде. Не было понятно, кто это.

– Вам повезло! У вас нос заложен. Вы не чувствуете! А здесь стойкая вонь по всему этажу! – комендант закрыла нос платком. – Я сейчас даю ей ключ от своего туалета и душа! Клянусь! В этот душ или в эту купальню, как правильно? ступаю только я! Но, если она против, я могу туда не ступать или не входить вообще никогда! Пусть у неё будет персональный душ и личный туалет! Только пусть, пожалуйста, начнёт мыться! Пожалуйста! И впредь пусть не селят больше мусульманок с парнями! – комендант откашлялась в платок.

Я перевела это на английский беспомощному свёртку в тёмной одежде. Но, казалось, девушке не было до этого никакого дела. Муфтий показал ей экран телефона – там на арабском. Девушка слабо кивнула.

– Она может сейчас пойти помыться? – комендант теребила ключ.

Муфтий спросил девушку. Она слабо проговорила что-то.

– Нет, её надо помыть. Она не может подняться. И, кстати, похоже, у неё пролежни. Вызывайте врача, – муфтий простился с девушкой и зашагал по коридору.

Помыть девушку? Я набрала в переводчике: «мы поможем тебе мыться. Ни один мужчина не войдёт»! Комендант ушла за ведром и какой-то ёмкостью, чтобы лить воду. Я напомнила ей: нужны губки, мыло и полотенце. Наверное, не одно.

Когда она вернулась, мы стали аккуратно разворачивать свёрток, пытаясь понять, как расстегнуть эту одежду. Девушка не сопротивлялась. Она слабо постанывала. Мы успели немного обтереть её перед приездом «скорой».

Врач диагностировала ей воспаление лёгких.

– Вы себе не представляете, как хорошо, что на этот раз пришла женщина! Она мужчин к себе не подпускает! Чтобы не осквернять «чистое девственное тело» их «грязными» прикосновениями! – комендант выругалась.

Я спросила у врача номер больницы, куда увезли мусульманку. Уже на выходе из общежития к стене приклеивали объявление. Дежурная прикрепляла рядом с ним листочки: один – с крупной арабской вязью, другой – с иероглифами.

В объявлении говорилось: «Уважаемые студенты! В нашем общежитии чертей не вызывать! За вызов чертей – штраф 1000 рублей. Devil is not welcome in the dormitory»!!!

***

Я попросила Доминика шагать быстрее: надо торопиться на интервью с индусом. О нём очень важно написать в университетской газете: он изучает магму. Магма? Почему в нашем городе?

Услышав мой голос по телефону в первый раз, индус забеспокоился: почему научный руководитель дала его телефон девушке? Журналист? Ну и что?! Не могли найти парня – журналиста? Он согласен дать интервью, но есть условие: он не будет беседовать с девушкой, если рядом не окажется мужчины. Мужчина рядом оказался – Доминик.

Высокий индус поправил очки и принялся рассказывать про магму и тектонические разломы, про какую-то породу, которая есть только в нашем регионе.