По дороге к манговому дереву

РАЗДВАИВАЮЩИСЯ ЧЕЛОВЕК

Летом я устроилась работать в справочную службу университета: хватит с меня журналистики, думала я. Оставался год в магистратуре, и надо было срочно определяться, где же мне всё-таки быть. Может, родной вуз и есть то место, где надо остаться?

Серое небо. Ещё есть листья – высохшие и сморщенные, словно их долго жарили в масле. В университете возле консьержа никого – все на парах. Подземный коридор кажется бесконечным. Летом в нём прохладно, а сейчас – влажно и немного душно. Выныриваю из подземного коридора – в другой коридор.

На полу возле кабинета – солнечная полоска. Как будто в ней – кусочек моря. Я даже вижу волны и слышу порыв ветра. В кабинете – закрыты шторы. Свет никто не включает.

– Справочная служба университета… – отвечает по телефону девушка с короткой стрижкой. Выслушав и ответив, она поворачивается ко мне: – ты уже пришла? Тогда я собираюсь.

На мониторе компьютера – звонок. В почте – 41 письмо. «Уважаемые члены приёмной комиссии» !.. Когда за окном темнеет, закрываю кабинет. Надо успеть в другое здание – на лекции. Но на этот раз меня никто не останавливает, не требует остаться до самой ночи. Потому что это не центр адаптации, а справочная служба. Ты просто ставишь свой график, передаёшь ключ другому студенту и уходишь.

– Этот год – последний год вашего обучения в магистратуре, – у седого преподавателя с голубыми глазами приятный голос. – Надеюсь, вы все работаете по специальности. Вы будущие начальники медиакомпаний, порталов и сайтов, – он продолжает, похаживая у доски.

Портал – какое слово! Может, я и есть портал между разными странами? На перерыве спускаюсь на третий этаж – там лестница с красной ковровой дорожкой и массивный бюст писателя.

– Dasha! – кто-то обнимает меня, обдавая тонким медовым запахом – Джозефина!

Спрашиваю, как она. Кровотечений больше нет. Врач сказала: это от перенапряжения – она переживала из-за учёбы. Джозефина просит только об одном: в центре адаптации прочитали все 15 заявлений, которые они с Ванессой писали, чтобы отселиться друг от друга. Теперь им нашли других соседок. Но за это время они сдружились и снова хотят жить вместе.

Я спрашиваю её, почему они поссорились. Джозефина снимает шарф и шапку. Мы садимся на скамейку. Когда их группа ехала в наш город, в ней было не 18, а 19 человек. Один из них – парень Ванессы. Когда группа стала заселяться в общежитие, парня Ванессы депортировали – якобы из-за того, что тот болел туберкулёзом.

Но на самом деле его отослали обратно из-за драки с Джорданом. Джордану показалось, что этот парень положил глаз на Джозефину. Поэтому он и спровоцировал драку. Естественно, тогда Ванесса возненавидела свою соседку по комнате. Но теперь всё изменилось. Да и сам этот парень женился на другой девушке.

Джозефина берёт телефон: ей уже звонит Ванесса: она ждёт её там, где они договаривались и, кстати, она сейчас сказала, что стоит со мной. Ванесса передаёт мне привет.

Осенняя погода постепенно переходит в зимнюю. Перед парами, после и перед работой бегу заниматься русским с иностранными студентами. Да, по-прежнему как волонтёр.

– Цель моей исследовательской работы, – Хосе Куно повторяет, но опять путает окончания. Мы снова проговариваем презентацию его статьи. Наконец, я спрашиваю:

– Расскажи про твою любимую еду. Что едят в Перу? – при свете лампы в лице Хосе Куно есть что-то от школьника.

– У нас больше ста видов картошки, – на фотографиях – тёмные, зеленоватые, желтоватые и красноватые плоды.

В фойе университета пахнет кофе. Кто-то трогает меня за руку.

– You washed me[1]! – где я видела эту девушку? Невысокая, одета в свитер и джинсы. В чёрных глазах – что-то знакомое. Из-под косынки выбиваются пряди чёрных волос. Где я видела этот взгляд?

Она улыбается: больше она никогда не наденет хиджаб. Теперь она моется каждый день: девушка достаёт влажную салфетку и вытирает руки. Ну конечно! Это та студентка из Индонезии!

Столовая уже закрывалась. Ко мне подошла женщина.

– Давно хочу вас спросить, но как-то не решалась раньше, – седые волосы, голубые глаза, уже старческая согбенность. Я видела эту женщину в столовой и в коридоре. Даже один раз в лаборатории.

– Вы часто ходили с Домиником. Он мой студент. Вы не замечали в нём ничего странного? – мы подошли к скамейкам, она надела шапку, поправила пуховик. Мы вышли на улицу.

Рассказать ей то, что я «видела»? Может, это моё больное воображение? Но почему она спросила?

– Знаете, я спрашиваю вас, потому что иногда мне казалось, что я схожу с ума. Но потом я нашла один текст, где описана одна практика. Я учёный и считаю, что некоторые вещи, хоть и необъяснимы, но допустить их можно, – площадь перед университетом пустела. Памятник перед площадью уже подсветили оранжевым лучом. Я рассказала ей, что мне привиделось дважды.

– Если предположить, что человек – это энергия, то вполне возможно, что у некоторых людей действительно получается направить часть своей энергии куда-то. Причём они делают это так, что мы можем их видеть, когда они физически находятся далеко. Я бы никогда в это не поверила. Но поработав с Домиником, стала изучать этот вопрос. В свободное время, конечно, – она ещё некоторое время поговорила об энергии. Мы попрощались.

Доминик. Как теперь забрать у него бабушкино письмо и часть её книг с её заметками?

За этот год больше не произошло ничего необычного. Кроме тех студентов из Сенегала.

Они стояли у входа, в пространстве между дверями, которые ведут на улицу и дверями в фойе. Два парня в белоснежных длинных одеяниях. О таких одеждах рассказывал Джаспер. Стоял декабрь. Парни прижимались к вытяжке, из которой шёл тёплый воздух.

Я спросила их, что случилось. Не пускают войти: у них ещё нет студенческого. Как раз за ним они и пришли сюда. Я позвонила знакомому: он агент и должен что-то решить.

Сам он учится в другом вузе. Я стала их успокаивать: сейчас он придёт, привезёт их пуховики. В деканате их уже ждут. Услышав, что агент уже едет, они уточнили имя. Я показала им фотографию в телефоне. Да, это он – парень из Нигерии.