По эту сторону от себя

Глава 4. Ему понадобилась помощь

После этого небольшого разговора у Арсения сложилось впечатление, будто Пера начала относиться к нему с заметно большей благосклонностью. Впрочем, существовала вероятность того, что он ошибался, а та просто-напросто устала постоянно поддерживать «вежливое молчание». В пользу последнего выступало то, что девушка, как оказалось, была той ещё болтушкой, которой, вероятно, на протяжении всего этого времени приходилось нелегко, поскольку ей приходилось постоянно сдерживать себя. Так, в какой-то момент их разговор плавно перешёл к обсуждению сюжета, и Пера прямо рассказала ему о том, как ей жаль «бедняжку Александрин» и как она всем своим сердцем презирает таких отвратительных мужчин, как герцог Сезар.

[…Ну ты только посмотри на этого мерзкого павлина! Как можно быть настолько бессердечным куском… Кхм-кхм. Я хотела сказать: «Настолько жестоким человеком». В любом случае девушка искренне любила его всем своим сердцем, забеременела от него и выносила их общего ребёнка! И вот на неё обрушилась такая ужасная трагедия, и как он тогда поступил? Немедленно отправился к ней, чтобы поддержать сломленную девушку? Нет! Может, хотя бы отправил ей письмо, в котором поинтересовался бы её состоянием? И тут мимо! Вместо всего этого этот урод принялся холодно оценивать «полезность» Александрин! Ещё бы «индекс полезности для своего плана» рассчитал, честное слово!]

[Как хорошо, что герцог Фрери, возлюбленный нашей главной героини Иветты, — его полная противоположность! Если бы по здешней земле ходило аж целых два таких «красавца», которые совершенно бессовестно пользуются чувствами молоденьких девушек, то можно было бы с уверенностью утверждать, что местный люд целиком и полностью достоин того, чтобы быть чудовищами! Эти двое уж точно!]

Если поначалу Арсений честно пытался поддерживать с Перой разговор, то довольно скоро он осознал, что для девушки это было не так уж и важно. Самое важное — вовремя отвечать на её вопросы, но даже для тех с головой хватало и сдержанного «мгм», которое уже сама девушка расценивала так, как ей это было удобно. В основном для неё это означало «ярую поддержку её мнения», получив которую девушка с ещё большим жаром начинала сокрушать на ту или иную тему.

Арсений, в свою очередь, рано или поздно, но должен был устать от её непрекращающейся болтовни или, по крайней мере, пару раз мысленно пожалеть о том, что некогда завёл с ней тот «обмен любезностями», однако этого даже по прошествии нескольких дней так и не произошло. Вероятно, столь терпеливое к ней отношение было связано с тем, что Пера напомнила ему его младшую сестру Есению, к манере поведения которой он уже давным-давно успел привыкнуть. Как и его Есене, Пере, скорее всего, не всегда удавалось найти такого человека, кому можно было высказать всё, что у неё «накипело», а тут внезапно обнаружились «свободные уши», обладателя которого вполне можно было номинировать на премию «слушатель года». Впрочем, ему вовсе не было сложно побыть этими самыми «свободными ушами», заняться в дороге всё равно было особенно-то и нечем.

К исходу четвёртого дня их пути они наконец-то вышли из «непроходимого леса», впрочем, Арсению так и не довелось понять, что же во всех этих лесах было такого «непроходимого». За это, вероятно, ему и правда следовало благодарить «систему автоматического построения пути», которая трезво оценила физическую форму верного приверженца автобусов и подобрала для него наиболее подходящую дорогу. К слову, как только они покинули лес, Пера, резко прервав свой очередной длинный монолог, с сожалением сообщила ему, что эта самая «система» неожиданно потребовала дополнительной калибровки, так что ему придётся приостановиться и немного подождать.

Получив немного свободного времени, Арсений решил не тратить его попусту. В конце концов они уже покинули «безопасную зону», так что отныне вероятность внезапно встретить какое-либо чудовище во много крат возросла. Решение продолжить и дальше спокойно разгуливать без какой-либо маскировки было не только глупым, но и смертельно опасным. Кто знает, вдруг тот рыжеволосый парнишка, по итогу, окажется прав, и разгуливающие по округе чудовища действительно, не тратя времени на лишние раздумывания, возьмут, да и проглотят его? Нет уж, если у Арсения есть хотя бы один-единственный шанс обмануть чудовищ и тем самым обезопасить себя, то он им, естественно, воспользуется.

Смешав землю с небольшим количеством имевшейся у него воды и куском красной глины, которую ему повезло отыскать по пути из леса, Арсений прикрыл глаза и, понадеявшись на то, что благодаря этой «чудо-маскировке» кожа преждевременно не слезет с его лица, принялся старательно обмазывать этой смесью своё лицо, после чего, немного подумав, дополнительно замотал голову целым множеством кусков старой ткани. Решив, что и этого будет недостаточно, он затолкал под свободную одежду Люсьена оставшиеся тряпки, отчего он тут же самому себе начал напоминать на половину сдувшийся, старый мяч. Главное, чтобы его не решили шутки ради попинать — хоть тот и довольно-таки крепко закрепил все те многочисленные тряпки верёвками да различными лоскутками, но вся эта конструкция всё также продолжала не внушать ему особого доверия.

После его «тщательных приготовлений» собранный им в дорогу «узелок» практически полностью опустел: в нём остались лежать лишь жалкие остатки еды, которые с большим трудом можно было растянуть едва ли на день, да ложка с небольшим котелком, в котором, может, и можно было бы что-нибудь приготовить, если бы это «что-нибудь» у него было. Глядя на оставшиеся запасы еды, которые ему и так лишь каким-то чудом удалось дотянуть до настоящего момента, Арсений как-то по-особенному тяжело вздохнул. И всё же ему, вероятно всего, придётся начать перебиваться «подножным кормом». Ещё у него оставалось немного тыквенных семечек, правда, их, скорее, хватило бы на то, чтобы «заморить червячка», чем на полноценный приём пищи. Очередной раз за последние несколько дней мысленно сокрушившись по поводу еды, он закинул пару сладких тыквенных семечек себе в рот, после чего принялся собирать своё немногочисленное «добро».