По эту сторону от себя

Глава 7. Всё изменилось, когда у входа зазвенел колокольчик

Арсений никогда не был тем, кого называют «душой компании». Возможно, так сложилось по той причине, что вокруг него никогда не собиралось столько людей, чтобы их можно было назвать «полноценной компанией». В их деревне было исчезающе мало детей одного с ним возраста, а в школе, которая была всего одна на несколько окрестных деревень и посёлков, ему так и не удалось ни с кем из детей найти общий язык. Ему, вероятно, в принципе было трудно найти с кем-то общий язык, поэтому подобные этой посиделки были в его жизни событием редким, и он просто не знал, как правильнее ему следовало себя вести. Впрочем, ему очень крупно повезло, потому что в этот раз частью его «компании» стали именно Розалинда с Леннардом.

Это ощущение с трудом поддавалось описанию: странное, но в то же время очень приятное. Казалось бы, он говорил не сказать чтобы очень много, но в то же время постоянно ощущал себя вовлечённым в разговор, став неотъемлемой частью происходящей встречи. Главные герои то и дело обменивались шутками да различными колкостями, вспоминая те или иные ситуации, произошедшие с ними в прошлом, но в то же время будто бы ни на единое мгновение не забывали о том, что их на кухне было не двое, а всё-таки трое. Предаваясь воспоминаниям, они неизменно делали пояснения для племянника Розалинды, а после и вовсе перешли к обсуждению своих повседневных дел. Не обошли стороной они и ситуацию, произошедшую с ними накануне.

— А ведь я даже и не подозревал о том, что у Леди всё это время был лаз, через который она выбиралась наружу, — покачал головой Ленни, запивая купленное им печенье принесённым им же чаем. — Каждый раз, когда я заходил к тётушке Бетти, чтобы накормить её кошку, Леди всегда встречала меня у входной двери. И вчера утром она сидела на своём обычном месте, — криво усмехнулся тот, закинув в рот ещё несколько хрустящих снеков. — Напилась и наелась от пуза, негодница, после чего отправилась путешествовать по соседским дворам в поисках «большой и светлой любви», а тут — бац! — и тётушка Бетти домой вернулась, а Леди нет. И кто, по итогу, крайним оказался? Я крайним и оказался, — вздохнул он.

— Леди оказалась весьма свободолюбивым животным, — протянула Розалинда, довольно прищурившись.

Она успела перехватить по небольшому кусочку из всех принесённых Леннардом упаковок и теперь пыталась понять, что ей понравилось больше всего. Если судить по тому, как часто её взгляд падал на овсяное печенье с крупной шоколадной крошкой, то избранная «жертва» в самое скорое время будет ею же за разговорами незаметно и съедена.

— …Впрочем, я удивлена, что Леди, отыскав путь наружу, не сбежала из дома тётушки Бетти с концами, а исправно изо дня в день к ней возвращалась.

— Всё же Леди домашняя кошка. Домашняя кошка, которая очень, — выделил Леннард интонацией это слово, — любит хорошо поесть. Я думаю, что во всём нашем городке не отыщется ни одного настолько сердобольного человека, который смог бы покупать для бродячих кошек корм за такую цену, — поворчал тот. — Так что Леди — кошка, конечно, свободолюбивая, но далеко не глупая. Да и тётушка Бетти всё-таки её безмерно любит. Думаю, она это понимает, поэтому и возвращается каждый вечер домой.

— Да уж, если бы тётушка Бетти её не любила, то не устроила бы вчера такого представления, — покачала головой главная героиня. — Кстати как ты себя чувствуешь? Она вчера тебя так сильно поколотила. Я всё боялась, что эта пугающая женщина тебе всё-таки что-нибудь да отобьёт.

— Удивительно, но нет. Откровенно говоря, она меня тогда не так уж и сильно поколотила. Наверно, всего лишь пара-другая синяков осталось, но и те можно увидеть только если внимательно к ним присмотреться, — поделился тот. — Если что, я вам об этом ничего не говорил, но Барт предположил, — понизил Ленни голос, словно опасаясь того, что кто-то может их в этот момент подслушивать, — что она намеренно старалась так делать, чтобы я в случае чего не смог обратиться в полицию.

— …Что я могу на это сказать? Если оно действительно так, то Леди есть в кого быть такой хитрой, — со вздохом произнесла Розалинда. — Но теперь хитрость как одной, так и другой в большей ли меньшей степени, но всё же раскрыта. По крайней мере, благодаря Барту и Иэнчику мы узнали про существование «тайной тропы» Леди, и все обвинения с тебя, по итогу, были сняты, — произнеся эти слова, перевела та взгляд в сторону племянника и подмигнула ему. — Именно благодаря вашему открытию в будущем окажутся защищены от несправедливых обвинений те, кого тётушка Бетти попросит присмотреть за Леди.

— Да-да, всё благодаря вам, — закивал Леннард. — Ей и правда теперь точно придётся искать нового добровольца, потому как после вчерашнего я категорически отказываюсь когда-либо ещё пересекать порог её дома, — он приподнялся со своего места и, положив ладонь на свою грудь, нарочито торжественно произнёс слова клятвы. В ответ на них раздался дружный смех.

За непринуждённой беседой незаметно пролетело время, вечер вот-вот грозился смениться ночью. Когда Леннарду пришло время возвращаться домой, он из чистой вежливости предложил им по дороге выбросить образовавшийся в процессе разговора мусор. Розалинда, смущённо бормоча что-то о том, что «ему вовсе не обязательно это делать», одновременно с этим быстро и уверенно собрала полный пакет с мусором и буквально впихнула его гостю в руки. Леннард, ошарашенно посмотрев на ту, всё же принял столь щедрый «дар» от хозяйки цветочного магазина, после чего распрощался с ними и быстрым шагом отправился домой.

Проводив его, девушка, стоя на пороге магазина, обратилась к Арсению:

— Как же я люблю такие дни. Ни о чём не волнуешься, просто отдаёшь всего себя целиком плавному течению времени, и вот уже незаметно подкрался вечер. Я как будто не провела весь день на ногах, а очень хорошо отдохнула. Как же всё-таки жаль, что я не могу чаще проводить свои дни так, иначе нам с тобой ведь есть будет не на что, — завздыхала девушка. — Ну как? Будем готовиться отходить ко сну? Спокойной ночи, Иэнчик, — сразу же пожелала та.