По эту сторону от себя

Глава 13. А жизнь продолжала идти своим чередом

Коридоры полицейского участка их захудалого городка представляли собой действительно печальное зрелище: ряды совершенно одинаковых старых дверей перемежались с жёсткими, выглядевшими отнюдь не гостеприимно деревянными скамьями. Единственное окно, находившееся в самом конце длинного коридора, едва ли способствовало тому, чтобы развеять царивший в нём гнетущий полумрак. Не делали ситуацию хотя бы немного лучше и строгие подвесные люстры прямоугольной формы, чей холодный свет должен был хоть как-то взбодрить трудившихся в поте лица своего офицеров.

Да, по какой-то неизвестной причине ничему из этого всё никак не удавалось развеять тьму, сгустившуюся в некогда просторных светлых коридорах.

— …Именно поэтому-то я окончательно и убедился в мысли, что мне судьбой уготовано до конца своих дней пробыть закоренелым холостяком. Благо, мне крупно повезло — у меня не осталось ни одного старшего родственника, что постоянно названивал бы мне с одними и теми же вопросами: «Эрик, дорогуша, не нашёл ли ты хозяйку в свой дом? А когда у вас свадьба? Как это у тебя совсем никого нет? У каждого из твоих кузенов уже по ребёнку, а то и по двое, а ты всё один да один», — покачал головой Эрик, шедший впереди. — Если честно, когда твой рабочий график звучит, как «двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделе с отсутствием какого-либо морального права на хотя бы один недельный отпуск в год», присутствие ли отсутствие другого человека в своей жизни в принципе особо не будешь ощущать. Да и мне самому как-то не хочется, чтобы со мной повторилась история нашего премногоуважаемого шефа, — запричитал тот.

— Вы, молодые, всегда так говорите, а потом — бац! — и мы уже всем полицейским участком гуляем на твоей свадьбе, — произнесла женщина-полицейский таким тоном, словно становилась свидетелем подобного не один десяток раз, так что Эрик мог говорить абсолютно всё, что угодно, её собственный опыт позволял ей знать это куда лучше. Мужчина, поняв это, тут же рассмеялся.

— Вы все действительно думаете, что моей нищенской зарплаты хватит на то, чтобы прокормить аж целый полицейский участок?! Трижды «ха»! Пусть людей у нас тут и не сказать, чтобы особо много, но даже так моих сбережений едва ли хватит на приличное обручальное кольцо для невесты, чего уж тут говорить о целом банкете?! — собственные слова вызвали у того ещё одну волну смеха, из-за которого у него на глазах даже проступили слёзы. Ему понадобилось ещё некоторое время, чтобы успокоиться, однако его вопрос, который за этим последовал, немного выбил женщину из колеи, — Скажи, а тебе когда-нибудь снились кошмары? — женщина средних лет недоумённо посмотрела на него в ответ.

— …Ты имеешь в виду те сны, в которых весь мир захватили зомби и ты вынужден в одиночку сражаться с ними, чтобы спасти остатки человечества, или те сны, когда ты просыпаешь экзамен по гражданскому праву у нетерпящего опозданий профессора? — прокашлявшись, поинтересовалась та.

Судмедэксперт вновь рассмеялся, и из-за постоянного смеха у него уже начало саднить горло. Засунув руки в карманы своего халата, он уверенным шагом продолжил идти вперёд, глядя в окно, находившееся в самом конце длинного коридора. На его лице застыла слабая полуулыбка.

— Если ставить вопрос таким образом, то я, скорее, имею в виду второй вариант. Для первого у меня, наверно, воображения просто не хватило бы. А вот сон, отдалённо похожий на второй предложенный тобой вариант, мне периодически снится, — он на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь воссоздать преследующие его во снах декорации, после чего резко широко распахнул их. — …В нём я гуляю по двору перед многоквартирным домом, в котором мы живём вместе с семьёй. В какой-то момент я внезапно осознаю, что пришло время обеда. Оглядываюсь по сторонам, а всех моих друзей по детской площадке уже давно забрали по домам, и только я один продолжаю качаться на старых скрипучих качелях. Я всё сижу и сижу, не спуская взгляда с окон нашей квартиры. Я так жду того, что сейчас и моя мама распахнёт окно кухни и выкрикнет моё имя, но этого всё никак не происходит.

В тишине коридора его спокойный голос звучал как-то уж слишком громко. И каждому его слову вторил звук их шагов, словно точка в конце фразы. Каблуки туфель женщины звонко ударялись о кафель, а вот лёгкие сабо судмедэксперта практически не издавали звуков.

— А погода тем временем начинает стремительно портиться: поднимаешь взгляд к небу и сразу понимаешь, что с минуты на минуту начнётся дождь. С первыми каплями дождя я спрыгиваю с качелей и, смеясь, бегу к родному подъезду. Удивительно, но пусть я и бегу быстро, а дождь, не сказать, чтобы особо сильный, но когда я добегаю до железной двери, то уже весь абсолютно мокрый. Из-за этого мне становится так холодно, что пароль от подъезда мне удаётся прожать далеко не с первой попытки. Когда же дверь наконец открывается, то я тут же буквально ныряю внутрь, невольно вдыхая тяжёлый запах чужих испражнений, — Эрик негромко усмехнулся. — Знаешь, у нас отчего-то постоянно прорывало трубы в подвале, поэтому у выхода из подъезда всегда стоял тяжёлый, не выветриваемый запах, но я не об этом. Мы с семьёй жили на третьем этаже, но всегда, когда я поднимаюсь во сне, мне кажется, что меня заставляют преодолеть не меньше пятидесяти-шестидесяти лестничных пролётов. И только после того, как я окончательно выбиваюсь из сил, передо мной предстаёт дверь нашей квартиры. Я осторожно открываю её и захожу в коридор. Стянув с себя шлёпанцы, я, хлюпая мокрыми ногами, вбегаю в родительскую комнату, а там… Мама, — сделав еле заметную паузу в конце, поведал ей тот.

Стоило отдать женщине-полицейскому должное: пусть на её лице и отражалось совершенное непонимание того, по какой причине он всё это ей рассказывает, однако слушала она его очень внимательно, не перебивая.