По эту сторону от себя

Интерлюдия I. Часть III

Стоило помнить, что это всё же был первый день, который Тимофей провёл в рядах «исследователей». Он честно пытался вникнуть в то, что вокруг него происходило, но это было не так уж и легко сделать: так много событий произошло с его непосредственным участием за считанные часы. Ему необходимо было хотя бы полчаса тишины, чтобы «переварить» всё случившееся, но даже эти полчаса ему выделить всё никак не удавалось.

Как только тестирование подошло к концу, его в самом прямом смысле этого слова разбудили, и первое, что он увидел, стоило ему разлепить неподъёмные веки, было бардовое лицо нависшего над ним Виктора Тарасовича. В первое мгновение ещё не успевший окончательно проснуться Тимофей не на шутку перепугался, закономерно предположив, что пожилого учёного внезапно хватил удар, отчего тот, по итогу, возьмёт, да и отбросит коньки прямо у его постели! Что делать в таких ситуациях? Звонить в скорую? Делать непрямой массаж сердца? Кажется, на уроках ОБЖ они как-то обсуждали смежную тему, но это, казалось, было уже так давно…

Конечно, на самом деле всё обстояло несколько иначе, чем Тимофей уже успел себе придумать. Если Виктора Тарасовича и мог в силу возраста хватить удар, то явно не сейчас, в момент, когда его буквально переполняло счастье. Ведь, только представьте, ему с его командой и правда повезло отыскать средь груд шлака даже не «самородок», а самый настоящий «неогранённый алмаз»!

Размахивая из стороны в сторону листом бумаги, на котором явно было что-то напечатано, Виктор Тарасович налетел на только-только очнувшегося парня, собираясь что-то ему сообщить, да вот только гвалт восторженных голосов остальных учёных не давали Тимофею возможности и единого его слова разобрать. Это, вероятно, практически сразу понял и сам старичок. Собираясь призвать всех к тишине, он, развернувшись к своим сотрудникам лицом, строго посмотрел на каждого из них, никого не обделив своим вниманием, а затем шикнул и слегка притопнул ногой.

Толпа одинаково одетых мужчин и женщин тут же замолкла, но их глаза так и продолжили гореть от восторга, причина которого Тимофею не была понятна. Неужели он умудрился проспать какую-то хорошую новость? Если так и дальше продолжится, то ему точно не удастся влиться в местный коллектив.

— Из «сада-77» только что пришёл отчёт, — прокашлявшись, наконец смог взять слово Виктор Тарасович.

Тимофей удивлённо посмотрел на него. Отчёт явно был связан с прошедшим тестированием, но почему так быстро? Неужели их сотрудники работают столь оперативно? Или же они используют какие-то готовые шаблоны? Тимофей всё ещё находился в состоянии полусна, иначе нельзя было объяснить по какой причине его больше волновала скорость написания отчёта, чем его содержание. А ведь в этом отчёте была оценка прохождения им тестирования.

Вероятно, подобное его нынешнему состояние не было редкостью для новичков, потому что учёный, тонко уловив причину его задумчивости и резко оборвав себя на полуслове, вкратце объяснил ему, что пусть пробуждение и может показаться ему практически мгновенным, однако на самом деле, особенно поначалу, между тем, как человек «покинул сад», и тем, как он очнулся, могут пройти часы. С увеличением числа погружений в «Заповедный сад» этот промежуток времени постепенно укорачивается, пока и правда не становится коротким мгновением.

— …А теперь мы всё-таки вернёмся к отчёту, который нам отправили из «сада-77», — наконец перестав возбуждённо размахивать листом бумаги, учёный взял его в обе руки и посмотрел на напечатанные принтером буквы разве что не с благоговением, после чего перевёл восторженный взгляд на Тимофея. — Если кратко, то результат твоего тестирования — выше всяких похвал! Ты не то, чтобы оправдал наши скромные надежды, всё оказалось куда лучше, чем мы могли себе представить в своих самых смелых мечтах! Только представь себе: четвёртый номер! Сразу — и четвёртый! Ты не в первой сотне и даже не в первой десятке, а в первой пятёрке самых талантливых исследователей нашего проекта! И если то, что написано в отчёте, правда, а у нас нет повода не доверять суждениям «первого», то пусть сейчас ты и не можешь взобраться на стену, но в будущем… Как знать, может, именно ты станешь пятым человеком в истории, которому удастся взобраться на стену!

Виктор Тарасович, казалось, мог восторгаться его результатом ещё три дня к ряду, но сам Тимофей, собственно говоря, с трудом мог понять, за что конкретно тот его хвалит. По его собственным внутренним ощущениям, он не совершил ничего экстраординарного, чтобы его так открыто восхваляли столько людей сразу. Но всё это было из-за незнания. Позже ему объяснили, насколько большой вклад внесло одно только лишь его тестирование в изучение «Заповедного сада».

Как оказалось, Тимофей стал первым человеком, у которого была обнаружена столь выраженная способность к «обучению». Прежде считалось, что умение взбираться на стену было предопределено: ты либо способен это сделать, либо нет, и даже полутора тысяч попыток не хватит, чтобы хотя бы немного приблизиться к её краю, не говоря уже о том, чтобы взобраться на стену. За годы изучения «сада» такой порядок дел стал считаться самой настоящей аксиомой, которая лишь подтверждалась во время тестирования очередного новичка.

Но тут внезапно для всех объявился Тимофей и своим собственным примером показал, что из всякого правила встречаются исключения. Нет, даже не так. В сердцах учёных зародилось сомнение: отныне существовала вероятность того, что исключение — это и не исключение вовсе, и таких, как Тимофей, может, было куда больше, просто кто-то оказался «более способным», как новоназначенный «номер четыре», а кто-то «менее способным»: кому-то хватило каких-то несчастных полутора десятка попыток, а другой пусть и спустя не полторы тысячи, а спустя четыре-пять тысяч попыток, но тоже смог бы это сделать.