По горячим следам

Глава 6. Внешнее послушание

Выйдя в коридор, направляюсь в кабинет. Я делю его с тремя сослуживцами, но они обычно не проявляют интерес к моим личным делам. Надеюсь, что сегодня все будет точно так же.

— Свет, ты как? — первым же мои надежды разбивает Дима.

— Лучше бы это все-таки была тупая шутка, — напоминаю о произошедшем после совещания.

— Я понимаю, что тебе сейчас плохо, но… — вопреки обыкновенному поведению, он мнется так, что мне сразу становится все понятно.

— Шеф приставил тебя ко мне? — сажусь за свой стол и достаю записку и клочок волос дочери. — Понял, что тебе не сложно сдать меня при первом же случае?

— Я должен был рассказать ему, — супится он. — Ты ведь понимаешь, что стала частью расследуемого дела?

— Поверь, я понимаю это лучше, чем кто-либо другой, — фыркаю на его вопрос.

Пока Дима соображает, что еще можно сказать, я осторожно вырезаю ножницами точно такой же клочок бумаги, как тот, который мне подложил похититель дочери.

— Что ты делаешь? — спрашивает он уже когда я с осторожностью вывожу номер счета, стараясь в точности повторить почерк.

— Заткнись! — бросаю, пытаясь не отвлекаться. — И так сложно…

Дима подходит ближе и молча следит за тем, как я подделываю улику. И выходит у меня очень даже неплохо.

— Дай скотч! — командую, несмотря на то что мы с ним равны и по должности, и по званию. Но меня бесит, что он просто стоит, как истукан и щелкает своим клювом.

Дима молча приносит скотч, но заметив, что я отрезаю клок собственных волос, все же не выдерживает и выдает все, что у него накипело.

— Света! Ты же понимаешь, что сейчас нарушаешь закон? Ты понимаешь, что за такое тебя могут выгнать из полиции?

— Понимаю, — киваю, совершенно не поддаваясь его настроению. — Но еще лучше я понимаю, что мы зашли в тупик. Полковник идет на поводу у преступника в надежде обхитрить его. Но что, если у нас ничего не выйдет? Что, если мы не успеем и моя Ника…

К горлу подкатывает ком. Слова обрываются, а из глаз льются слезы. Я даже думать не хочу, что может этот мерзавец сделать с моей малышкой.

Но я должна быть сильной! Должна идти вперед, несмотря ни на что.

— Все будет хорошо, — Денис кладет ладонь мне на плечо. На большее не решается. Знает, что я и врезать могу.

— Если хочешь, можешь рассказать Горскому о том, что я сделала, — всхлипываю и, наконец, беру себя в руки. — Но я знаю, что это не просто улики. Я чувствую это. Просто… просто я еще не смогла понять, что в них особенного.

На самом деле, я не сомневаюсь, что в моем случае улики должны нести какой-то смысл. Ведь даже если целью похитителя на самом деле являются деньги моего бывшего мужа, он не мог не знать, кто я такая.

— Я не расскажу ему ничего, — вздыхает Дима, прекрасно понимающий, что скрывая мой подлог, он становится соучастником.

— Если что, я скажу, что ты ничего не видел и не знал, — благодарно киваю ему.

— Так я ничего и не видел, — подмигивает и отходит в сторону. — И скотч это был вовсе не мой. У меня вообще скотча нет.

— Спасибо! — убираю настоящие улики в карман, а подделанные упаковываю в специальный пакет.

— Свет, — задумчиво произносит Дима, будто не слышал мои слова благодарности. — Давай только без твоих фокусов. Я ведь на самом деле за тебя переживаю.

— А какие могут быть фокусы? — встаю и подхожу к нему. — Ты ведь теперь должен находиться, рядом со мной и днем и ночью, не так ли?

— Если можно, то особенно ночью, — смеется он, немногозначительно играя бровями.

— Пошли, ночной надзиратель! — смеюсь в ответ. — Вещдоки сами себя не сдадут!

Конечно же, сдавать фальшивые доказательства преступления мне еще никогда не приходилось. Но также мне никогда и не приходилось быть жертвой этого самого преступления. Как говорится, все бывает впервые.

Хотя я бы предпочла как-то без этого прожить.

— Что ты собираешься делать дальше? — интересуется идущий рядом Дима.

— Дальше? — если бы только я сама знала, чего я хочу делать! У меня нет совершенно никаких соображений. — Думать буду. Я должна понять, как найти преступника. Должна понять, когда и как он мог подсунуть записку…

— А ты не думаешь, что проще всего вести расследование силами участка? Горский ведь уже дал распоряжение усилить поиски. Ты же знаешь, как он за своих радеет.

— Я знаю, что никто, кроме меня, не будет так сильно переживать о моей дочери.

— Всегда знал, что ты сквозь стены пройдешь, если понадобится, — смеется Дима. — Вот только полковник наверняка знает все твои действия наперед. Не боишься попасться?

— Только если ты все-таки расскажешь ему правду, — останавливаюсь и смотрю коллеге в глаза. — Запомни: я не собираюсь делать глупости. Если я узнаю что-то важное, я в первую очередь расскажу об этом Горскому. Усек?

— Усек! — недовольно хмурится он. — Давай уже, сдавай свои… доказательства и пойдем работать. Дел еще невпроворот.