По горячим следам

Глава 9. Домой

— Ну ничего себе! — увидев меня, восклицает Дима. В руках у него стаканчик кофе и остатки шавермы. — Неужели Максима тоже похитили?

— Разве похоже, что я улыбаюсь? — хмыкаю я, закидывая сумочку в машину.

— Значит, дело в том, что его не похитили? — продолжает шутитт коллега, после чего запихивает последний кусок себе в рот.

— Этот… ублюдок… нужен только его новой девке, — бросаю я, не желая развивать эту тему. Но удержаться от нахлынувшей на меня злости не могу. — Да и той нужен не он сам, а его деньги.

— У богатых часто так, — Дима допивает кофе, выкидывает стаканчик в урну и садится в машину. — Красивые попки требую к себе повышенного внимания.

— То есть у меня некрасивая попка? — ловлю его на слове и занимаю свое место.

— Черт! Острова! С тобой просто невозможно в юмор! — от досады Дима даже бьет по рулю.

— Может быть, просто у тебя шутки плохие? — не удерживаюсь от подколки.

— Шутки у меня хорошие! — супится он. — Просто ты… Ай, да что уж там! Куда теперь едем? К тебе домой?

— Ко мне, — киваю, решив, что он прав и стоит закрыть тему. — Очень сильно устала…

— В таком случае, сегодня обойдусь без пирожков, — подмигивает Дима и жмет на педаль газа.

Машина срывается с места, сопровождаемая визгом покрышек. Непонятно, что заставляет коллегу так себя вести, то ли злится на мою реакцию, то ли по-прежнему старается произвести впечатление такими дешевыми штучками. Не знаю.

Впрочем, это все неважно.

— Все настолько плохо? — спустя пару поворотов все же спрашивает Дима, все это время выжидавший, что я сама обо всем расскажу.

— Скажем так: на нашу дочь у Максима денег нет, — сокращаю нашу ссору до сути, а самой от этой самой сути становится только противнее.

— В смысле нет денег на дочь? — не признает он такую возможность. — Я же видел, как твой бывший уезжал на дорогущей машине…

— И что? Машину-то он любит! — завершаю рассказ и отворачиваюсь к окну.

К горлу подкатывает ком.

Глаза слезятся.

Того и гляди, заплачу.

Все это так бесчеловечно, так подло со стороны моего бывшего. А ведь когда-то он клялся мне в бесконечной любви…

— Света, ты же знаешь, что мы тебя не бросим, — неожиданно нежно произносит Дима. — Горский лично кому угодно глотку за любого из нас порвет. А я… я, если нужно будет, скинусь. Все мы скинемся. Найдем деньги для выкупа.

— Спасибо! — поворачиваюсь к нему и натянуто улыбаюсь. — Будем надеяться, что получится обойтись без этого.

До подъезда доезжаем молча. Дима выбирает место поближе, недовольно морщась оттого, что место у самого подъезда занято. Неудобно будет за мной следить.

— Пойдем уже! — зову его, прекрасно понимая, что торчать в машине — то еще удовольствие.

— Ты серьезно? — радуется он. — Неужели все же будут пирожки?

— Я бы на твоем месте больше на бутерброды рассчитывала, — улыбаюсь ему. — А если будешь себя хорошо вести, возможно, еще и чаем угощу.

— Понял. Молчу.

Дима выходит из машины и поспешно закрывает ее. Боится, что передумаю. А я на самом деле просто боюсь войти домой одна. Я ведь знаю, что открыв дверь, я не услышу привычное «Мам, что поесть?».

И от этого мне невыносимо больно.

— Ботинки на коврике оставь, я только вчера полы помыла, — уже в квартире снова начинаю разговор. — Вот, тапки надень.

— Девчачьи? — хмыкает Дима, но тут же вспоминает про договор и добавляет: — Все в точности, как я люблю!

— Смотрю, чай ты очень хочешь получить, — усмехаюсь в ответ.

— А как же! Без чая ведь ни один бутерброд вкусным не покажется.

— Болтун ты, Дима, — заключаю я и следую на кухню.

У меня с самого утра во рту ни крошки не было. И несмотря на то, что есть совсем не хочется, все же намереваюсь заставить себя хотя бы выпить чашку чая.

Ставлю чайник, достаю из шкафчика заварку. Насыпаю щепотку в заварочный чайник и добавляю пару листочков мяты с дачи — они еще сохранились в морозилке. Ника очень просила меня собрать побольше, но так и не стала заваривать. Забыла.

Заливаю заварку кипятком и укутываю полотенцем. Пусть настаивается.

Достаю из холодильника нарезку сыра и колбасы, хлеб из хлебницы. Быстро сооружаю бутерброды, раскладываю их на тарелке. Больше все равно у меня угощать нечем.

— Чай готов! — кричу Диме из кухни. — Чего ты там застрял?

Он тут же появляется на пороге, оглядывая стол с бутербродами.

— Ух ты! — восхищенно выдыхает. — Целый пир!

Разливаю чай по чашкам, ставлю тарелку с бутербродами между нами. Дима берет один, откусывает с аппетитом. Я делаю глоток чая. Мята приятно освежает, немного успокаивает.

— Вкусно! — говорит Дима с набитым ртом. — Спасибо.