По грехам нашим. В лето 6732. Книга 2

В новый год с новыми задачами

Глава 1. В новый год с новыми задачами

- Вот, Фома, а ты не верил! – сказал я мужику средних лет с залысиной на голове и шрамом на правой щеке. – Есть сахар и ладный. Токмо помни, што крест целовал мне – тайна то. Ведай, коли ты с добром, то и я не обижу, а коли станешь обман чинить, то и згинешь.

Фома, повидавший в своей жизни многое, переживший захват Унжи булгарами, гибели всей своей семьи, не смутился.

- Боярин, что я акаем? Разумею – то богатство великое! – ответил мужик и поклонился.

Наконец, получился нормальный сахар. Долго мы искали способ его производства. Казалось, нарежь свеклу, пропарь ее, выжми и еще раз пропарь, процеди и кристаллизуй. Просто? Но какая температура должна быть? Знал, что до кипения доводить нельзя. А как кристаллизовать? Спалили казан, который на вес золота, и только отвлекали кузнецов и литейщиков. Чистили от привкуса свеклы сироп углем, но получалась черная пластина, которая выглядела ну крайне не эстетично. Только с добавлением жидкости на основе извести получилось на последнем пуде свеклы кристаллизовать и очистить продукт. Теперь технология известна, получилось мало продукта, но большая перспектива – особенно после роста популярности на ярмарке петушков на палочке. Такого лакомства было немного – меньше двадцати изготовленных из сахара XXI века, но покупались по шесть кун за штуку. И вот мы с сахаром!

Но не сахаром единым… Заканчивался год моего пребывания в этом времени и можно немного порефлексировать.

Получил я новую жизнь благодаря загадочной организации, которая сама вышла на больного старика. Они искали такого как я – отчаявшегося больного, одинокого человека, жившего только воспоминаниями. А вот они, - эти воспоминания были яркими и не требовали приукрашивания и идеализации. Реконструктор, фанат истории, повеса и рубака, который жил одним днем, работал только, чтобы хватало денег на новый доспех и билеты на очередные фестивали. Но все уходит, прошло и это, а в остатке – одиночество! Поэтому пожилой преподаватель с фатальной решимостью решился на авантюру, которую воспринимал как игру с полным погружением.

И вот уже год Корней Владимирович в XIII веке  с молодым телом. Главное, что случилось с ним в новой жизни – женитьба и рождение дочери Ульяны, появившейся на свет аккурат после рождества на третий день. Жена Божана и дочь чувствовали себя замечательно, и Корней несколько дней после родов ходил с блаженной глуповатой, но счастливой улыбкой. Еще и с Юрием, которого попаданец назвал своим сыном, постепенно складывались хорошие отношения. Так что дом был полная чаша любви и семейного благополучия.

Прогрессорство, на которое надеялся Корней, медленно, со скрипом, но всеже было. Уже производились зеркала, сталь становилась все лучшей выплавки, стекло, вот и сахар, наконец, получился.

- Любы мой, пошто в печали? – спросила любимая жена, вошедшая сразу после Фомы.

- Как быть дале, люба моя? - ответил я задумчиво.

- Добре буде усе, - сказала Божана и присела ко мне на колени. – Можа в баню?

На лице молодой женщины, которая после родов еще больше похорошела, слегка округлилась в нужных местах и стала уже не миловидной девчонкой, а красивой, женственной, достойной воспевания красавицей. Колдовские завораживающие глаза манили к себе все так же как и в первые дни знакомства, замедляя время и искажая пространство.

- Да, у вечары, люба, токмо аще справы зладить треба, - сказал я, отводя свой взгляд от жены, иначе боялся впасть в беспамятство.

Были у меня женщины в прошлой жизни, много женщин. Тогда для меня это было как особый вид спорта, счет побед в котором значительно перевалил за две сотни. Но я и подумать не мог, что такие чувства, такое тепло, уют как с Божаной, возможны.

- Не запамятовал, любы, што праз три дни треба крестить Богдана - сына Еремея и Белы? А ты не споведался, да не причастился у храме? - спросила Божана, пряча волосы под массивный головной убор. Видеть ее распущенные волосы – моя исключительная привилегия.

Я согласился стать крестным для Богдана Еремеича, но был удивлен выбором меня в качестве кума, считал, что эту почетную миссию возложат на Филиппа, но Бела настояла попросить именно меня. В некоторой степени, позавидовал Еремею, что у него сын. Хотел и я, чтобы рядом на коне лет через десять сидел крепкий мальчуган, но хорошие отношения с Юрием в последнее время значительно сгладили сожаление. Божане же я, конечно, не сказал ни слова о своей зависти. А с чем черт не шутит – может, и породнимся в будущем? Вон у меня товар крикливый, а у Еремея купец-тихоня, только спит постоянно и ест. Вот главное, чтобы это будущее было, и мы сыграли веселую свадьбу через лет семнадцать-восемнадцать.

Главная же головная боль – это предотвратить разорение Руси от монголов! Не то, чтобы я уже такой попаданец, кто живет только ради изменения истории. Мотивация, которая двигает мной, связана личными интересами. Я просто хочу, чтобы жили мои дети и те люди, к которым я уже прикипел.

Если не изменить существующие тенденции развития Руси, то ее просто не станет.   Будут это монголы, или германцы, или датчане и прочие шведы, булгары, поляки или литва – не важно! Никто не пощадит слабого, если тот не станет рабом! Как бы не противились пацифисты, именно сила оружия и дух человека, использующего его, определяли историю и величие государства. Слабые же государства только подчиняются сильным.  И государство сильное не только людьми, но и системой.