По Касательной...

Глава 3.2

Ольга замечает, как тетя Зифа кидает внимательный взгляд на циферблат наручных часов, и расценивает это как знак: скоро окончание пикника. Островецкая поспешно поднимется с покрывала, опасаясь не успеть сделать нужны кадры.

— Пойду речку пофотографирую.

— Ты же уже ходила, — в голосе Альбины читается изумление.

— Да, но не успела сфоткать всё, что хотела.

— Тогда я с тобой.

Подруга за три секунды оказывается рядом, и они вместе идут в сторону реки, по дороге постоянно оглядываясь, чтобы отыскать удачный ракурс.

— Нашла, — довольная Островецкая вручает Альбине фотоаппарат. — Смотри, — указывает жестом руки на склон, — надо чтобы та вершина обязательно попала в объектив, и чтобы реку было видно. Скажешь, как мне встать, куда подвинуться, чтобы не закрыть эту красоту.

 Ольга делает пару шагов и оказывается настолько близко к воде, что может почувствовать, как холодные брызги освежают разгоряченную летним солнцем кожу. Блаженно улыбается. На самом деле хочется вообще забраться на большой плоский камень, выступающий из пенного потока, но не решается. Слишком опасно. Можно не удержаться, а течение здесь приличное.

— Отойди немного влево. Нет, слишком далеко, теперь вправо. Вот. Стой так. Замри. — командует Альбина. — Ага, хорошо. Улыбнись.

Только Ольгу уже ничего не сможет заставить улыбнуться, она стоит ни жива ни мертва и пытается подавить панику. Бесполезно. Ее буквально парализует дикий страх. За спиной Альбины стоит огромный пес, а в нескольких шагах от нее парень лет двадцати, не больше.

— Оля, сделай лицо веселее, — попытка Альбины растормошить Островецкую с треском проваливается: та так и стоит на месте, словно статуя, и не шевелится.

Такоева, наконец, оборачивается и понимает, в чем дело.  Ольга же с детства собак боится.

— Давид, уйди, пожалуйста, — вежливо просит соседа. Он через несколько домов от ее бабушки здесь живет. Часто с Муриком гуляют. — И Кедра своего забирай.

— С чего бы?

Вопрос парня звучит издевательски. Он будто не видит, что Ольга напугана.

— Убери своего волкодава, — едва шевелит побелевшими губами. Смотрит не на Давида, а на его собаку, отмечая про себя, как длинная черная шерсть переливается на солнце.

— Это водолаз, — с надменно-покровительственным видом уточняет и вновь улыбается, словно издеваясь.

— Кто бы ни был, — пищит, будто мышь, Островецкая и зажмуривается от того, что животное начинает двигаться в ее сторону.

— Она не кусается, можешь ее погладить.

Ольга инстинктивно дергается в сторону и, не сумев удержаться, скользит по мокрому берегу. Падает в воду. Собака тут же бросается за ней. Ольге кажется, что она орет во все горло, а на самом деле она лишь хрипит.  От ужаса пропадает голос, потому что Островецкая уже чувствует, как ледяной поток подхватывает ее тело, относя его к середине реки с бешенной скоростью.

— Не бойся, у него инстинкт спасателя. Он тебя вытащит, — громко кричит Давид. Только Ольга его не слушает: все силы уходят на то, чтобы не поддаваться панике и найти хоть что-то, за что можно зацепиться.  Безрезультатно. Ей попадаются лишь скользкие камни, да и за них она не успевает ухватиться – слишком бурное течение.

— Оля!

С трудом, среди шума воды, удается разобрать голос Касаева.

— Оля! — зовет еще громче. Зовет до тех пор, пока не улавливает, как ее плечи заметно вздрагивают при каждом окрике.

Сам бы бросился за ней в воду, но собака справится гораздо лучше, а главное, быстрее. Тут счет идет на секунды.

Касаев видит, как пес уже подплыл к Ольге, поэтому громко и максимально спокойно произносит:

— Закрой глаза. Расслабь мышцы. Не бойся. Собака тебя вытащит.

Она же, увидев рядом мохнатую морду, сжимается еще сильнее и инстинктивно пытается закрыть лицо руками. Это действует на Касаева отрезвляюще: он четко понимает, что не позволит Островецкая животному себя вытащить. Таму бросается в воду, вновь повторяя:

— Глаза закрой, расслабь тело.

Она послушно выполняет его приказ и тут же чувствует, как ощутимо тянет волосы и ее явно относит в сторону. Боится открыть глаза, только слушает Таймураза, почему-то безоговорочно ему доверяя. Про пса, что вытягивал ее из воды, она предпочитала не думать. Старалась не обращать внимания на то, как шерсть соприкасается с кожей.

— Иди сюда. — Слышит совсем близко. Разлепляет веки и готова расплакаться от того, что он рядом.

— Все хорошо. Все хорошо. — Повторяет Касаев и придерживает ее за спину.

Ольга же при первой возможности цепляется за его плечо с такой силой, что не чувствует своих пальцев – или это уже от холода?

Даже на берегу, когда он берет ее на руки, она продолжает болезненно крепко держаться за его шею. Касаев н возмущается, прижимает девочку еще крепче к своей груди, отчетливо ощущая, как ее бьет крупная дрожь.

— Убью, — бросает он на ходу Давиду и несет Островецкую к машине.

Не успеваю вычитывать текст, выкладываю черновик.