По Кощееву следу

5.3

- Удивительно, такая большая казарма – и не нашлось места для арестантки… - я сокрушенно покачала головой и вздохнула.

- Я говорила, надо было к нам идти! – настроение у Аньки тоже было не лучшим.

- В царском тереме есть арестантская?

- Какая еще арестантская? – возвысила голос подруга, хотя и так уже было громче некуда. – Нефиг выделываться! Арестантскую еще нужно заслужить!

- А я еще не заслужила?

- Ага, мечтай!

- Матушка-царевна, - печально прогудел мой знакомец Большун, - шла бы ты отсюда…

За его спиной согласно засопели еще пятеро дружинников, отданных на растерзание… в смысле, приставленных охранять особо опасную… то есть, почетную гостью – меня. И царевну до кучи.

- Ань, правда, слушай, иди домой уже, - поддакнула я.

Подруга шумно выдохнула, поудобнее пристраивая живот, и обвела всех тяжелым взглядом. Сопение разом стихло, а глаза у Большуна сделались совсем печальными.

- Эй, молодой! – Анька в упор поглядела на плечистого охранника, осторожно подпиравшего дверной косяк. – Тебя как звать?

- Ярема, - тот как будто стал меньше ростом.

- Ярема, будь добр, попроси, чтобы нам чаю принеси. И сухарей каких-нибудь. И соли!

- Соли не надо, – поспешно уточнила я.

- Надо!

- Не надо!

- Матушка-царевна! – ей-богу, Большун уже готов был схватиться за голову. – Помилуй Вышний, ну, шла бы ты уже отсюда!

- Уйду, конечно, - милостиво кивнула царевна. – Вот сейчас чаю попьем, послушаем, чего хорошего ваш голова скажет, и сразу домой пойдем. Правда, Марина Алексеевна?

- Угу, - я отвела глаза, стараясь не встречаться с укоризненным взглядом дружинника.

Вообще-то идея отправить меня под охраной в казарму принадлежала Савве. Но я в тот момент была с ней полностью согласна. Уж если на меня объявила охоту неведомая нечисть, а вредный ворон неумолчным карканьем как бы намекал, что одной волкулихой дело не обойдется, то самым разумным виделось переждать тревожное время под защитой специально обученных людей. Пусть даже это выглядело бы как арест – я не протестовала, хотя и не радовалась, понятное дело. Но лучше я тихо-смирно в одиночестве посижу в закрытом помещении с крепкими стенами и вооруженной стражей по периметру, чем останусь в царском тереме и снова навлеку опасность на беременную подругу, пожилую женщину и всех остальных, кто случайно окажется рядом… Однако у подруги, как всегда, был свой взгляд на ситуацию, так что достойный план пошел трещинами, даже не начав толком воплощаться.

Именно поэтому вместо холодных казематов или какого-нибудь карцера (которых, к слову, в местной казарме не оказалось вовсе) мы с Анькой сидели сейчас в теплой дружинной избе. И с любопытством оглядывали большую небеленую печь посередине, широкие лавки и полати над ними, тускло поблескивающее оружие на стенах и растерянную охрану, никак не ожидавшую узреть царевну на сносях в самом что ни на есть мужском логове. Попытки отправить оную царевну восвояси привели к тому, что интерьер вскоре дополнился дымящим самоваром, чашками, низкой баранок, мешочком сухарей и плошкой с вареньем. Соль тоже принесли, но я успела ее перехватить.

Большун уже даже не вздыхал, наблюдая, как мы без затей макаем баранки в чай.

- Ярема, - снова окликнул он товарища, - поди узнай, голова скоро ли придет…

- Вот-вот, пусть поторопиться, - кивнула Анька, поерзав. – А то у вас такие лавки жесткие, о да, я себе уже все сидалище намозолила.

Я укоризненно покачала головой:

- Анна Федоровна, имей совесть… Пуховые перины сама знаешь, где.

- Знаю, - согласилась подруга. В ее руках непостижимым образом материализовалась только что спрятанная мной солонка. – И, в отличие от некоторых, не собираюсь изображать из себя жертву полицейского произвола. Долго, во всяком случае.

- Некоторые – это ты про меня? – уточнила я.

- О да!

- Мм…

- Вот именно, – Анька сосредоточенно потыкала баранкой в соль и слизнула. – Сидели бы сейчас на перинах вместе.

Изловчившись, я повторно завладела солонкой:

- Ты почти навесила на меня чувство вины. Один вопрос: если бы здесь все же оказалось что-то вроде КПЗ, ты бы и туда пошла со мной за компанию?

- Хотела бы я посмотреть, кто бы нас туда впустил… - мечтательно проронила царевна, макая в чай теперь уже соленую баранку.

Я опять поймала взгляд гиганта дружинника. Теперь в нем отражалась не столько печаль, сколько задумчивость.

- Большун…

- Чего еще? – прогудел он.

- Что это была за нечисть – волкулиха?

- А то не знаешь?

- Первый раз слышу… и вижу.

- Да уж, не приведи Вышний такое увидать, - Большун покосился на Аньку. – Особенно бабе на сносях.

Я покивала, отгоняя некстати всплывшие воспоминания, потом спросила:

- Все же, кто она такая?

- Вештица… ведьма, стало быть. Умершая без покаяния, духом бесовским из могилы поднятая. Кровь пьет людскую али звериную, а как крови напьется, то может и личины менять. Чем тварь матерей, тем труднее ее распознать…

- А Савва сказал, что она, наоборот, принимает чужой вид, чтобы заманить жертву.

Дружинник задумался.

- Слыхали о таких. При жизни знатными ведьмами были, а после смерти, чтобы личину чужую принять, достаточно им набросить на себя кольцо из мочала или ремень козлиной кожи.

- То есть они… разумные?

- Все, что ведьма при жизни умела, то и после смерти сможет, - подтвердил Большун. – А дух бесовский ведет ее причинять людям всевозможные несчастья. И упокоить ее можно лишь железом благословленным или колом из осины. Хотя боярышник, говорят, тоже сгодится…

Мы с Анькой переглянулись, и подруга нахмурилась. Выходило, что недавняя упырица при жизни была очень сильной ведьмой. Сильной и хорошо подготовленной, если собиралась умыкнуть меня днем посередине христианского города прямо рядом с церковью… Осталось понять, на кой ляд я подобной ведьме сдалась. Может, перепутала с кем-то? Нет, тогда бы она не пыталась принять облик Лазаря, чтобы меня заманить. Теперь, как следует поразмыслив, я готова была признать, что личина оказалась качественной. Глаза и голос – уж точно. И все сработало бы, если бы с восприятием змея у меня не было связано некоторых, кхм… особенностей. Но откуда ведьме об этом знать? В общем, как это ни прискорбно, охотилась она точно на меня.