По Кощееву следу

5.4

В царский терем возвращались уже не пешком. Расписанный красными цветами и птицами двухместный возок неспешно двигался по опустевшим к обеду улицам, тащивший его лохматый флегматичный мерин лениво бухал копытами, а мы с Анькой в молчании покачивались на застеленном мехом сидении. Справа и слева от возка шагала выделенная Саввой охрана.

Разговор с рыжим, в целом, получился полезным. Я сдержанно, но с чувством поведала о своих мытарствах в поисках живой вода, при этом умудрившись виртуозно обойти змеиную тему. Что-то (возможно, не до конца изжитые змеиное чутье) подсказывало, что полностью доверять людям в таких вопросах нельзя: вот ты сидишь перед ними, простая скромная девушка, еще совсем недавно обраставшая чешуей, а вот тебя уже волокут на честной суд или, не дай бог, плаху за один только намек о сем прискорбном казусе. А уж про участие в моих приключениях одного черного пресмыкающегося с не менее черным прошлым и вовсе говорить не стоило… хотя сомнения меня немного мучили. Но рассказывать о Кощее я была категорически не готова – да и что можно было тут рассказать? К славному городу Вышеграду и его жителям это не имело никакого отношения. В моей повести Лазарь был упомянут как младший брат Властимира, поэтому его участие в миссии вопросов не вызвало. А самого богатыря, к слову, Савва не только знал лично, но они также сражались вместе в Хвангурских горах против дасу, демонов Пекла…

Анька, знавшая обо всем куда больше, даже бровью не повела, а рассказ, несмотря на некоторые сокращения (или, может, благодаря им), все равно произвел на слушателей сильное впечатление. Когда я закончила, матерые вояки смотрели на меня, открыв рот, метатель топоров Ярема и вовсе затаил дыхание, а Савва оживился настолько, что снова стал похож на того парня, с которым мы познакомились три года назад.

- Ну, Маринка, - выдохнул он с заблестевшими глазами. – Ну, девица… Что, вправду на ковре-самолете из самого Царьграда летала?

- Вправду, - подтвердила я, вызвав у дружинников восторженно-завистливые вздохи. Видимо, зимой у них с развлечениями было негусто, а гонять упырей уже наскучило…

- И царя царьградского видала? – влез еще один.

- Как тебя сейчас.

- И царевну?.. Саму Елену Прекрасную? – тут уже все разом затаили дыхание. Я хмуро кивнула.

Вспоминать о царьградском эпизоде было неприятно. О царевне Елене – еще неприятней. Уж без этого знакомства я вполне могла бы обойтись, но в глазах простых мерянских и весленьских парней оно ставило меня если не на облако рядом с самим пресветлым царевниным образом, то уж точно выше леса стоячего.

- Эх, свезло… - мечтательно протянул Ярема. Остальные промолчали, но явно думали о том же.

Первым пришел в себя Савка. Покашлял, покрутил рыжий ус, поблестел кошачьими глазами, но после вновь сделался серьезным, и мы вернулись к обсуждению текущих проблем. Они-то, к сожалению, никуда уходить не собирались…

Возок качнулся и замер, Анька отвела край кожаной полости, закрывавшей небольшое окошко.

- Приехали, - сообщила она. Я кивнула и немного невпопад спросила:

- Слушай, а ты Черныша не видела?

- Кого?

- Черныша… Ворона.

- Кличка какая-то собачья… - Анька скривилась.

- Так видела или нет?

- Не видела.

Я распахнула скрипучую дверцу. От крыльца к возку торопливо шагала Дуня, кутаясь в пуховый платок, местная охрана о чем-то пытала Большуна, из глубины двора к ним понемногу подтягивались дворовые.

- Выходи давай, чего застыла? – поторопила меня подруга.

Я шагнула на раскатанный в мелкую крупу снег. Крыши, облитые ласковым солнечным светом, блестели, словно бисерная вышивка. Дымчатые тени наискось пересекали двор, в промежутках между ними снег отсвечивал опаловой белизной. Под окнами царского терема шумели воробьи, за ними с оконного ставня пристально наблюдал толстый серый кот…

- Але, гараж! – Анька толкнула меня в спину. – Просыпайся уже. Ты чего как неживая?

Вместо ответа я мотнула головой. Странное предчувствие комом давило на горло, и от этого мирная картина вокруг казалась особенно нереальной.

- Ань, у тебя живая вода еще осталась? Или все использовала?

Подруга сердито сощурилась:

- А что, надо было над ней чахнуть, как твой Кощей?

- Я не об этом… - теперь уже давило не на горло, а на переносицу, и в глазах как будто все плыло. – Еще хоть сколько-то есть?

- Ну, есть, - буркнула Анька.

- Достань, пожалуйста. И держи при себе.

Подруга подобралась, пристально глядя мне в лицо:

- Зачем это?

- Просто… - договорить я не успела.

Внезапный колокольный звон всполошил птиц, а людей, напротив, будто заледенил. Это был уже не многоголосый перезвон над всем городом – били где-то в стороне, резко, надсадно.

- Вот черт! – Анька оглянулась и закусила губу. Рядом с ней пискнула и торопливо закрестилась Дуня.

- Что это? – Я тоже оглянулась. Наша охрана торопливо потрусила за ворота.

- Тревога!

- У Ломаной бьют, - добавила Дуня, испуганно переводя взгляд с царевны на меня.

- Ломаная – это что?

- Старая пристань. С восточной стороны, - Анька тоже посмотрела на меня и вдруг усмехнулась: - Живая вода, говоришь?

Я кивнула. Подруга развернулась и, чеканно вбивая сапоги в снег, зашагала к царскому терему. Через секунду и я сорвалась с места – в противоположном направлении. Место в отдаленной пристройке до сих пор оставалось за мной, там я ночевала до сих пор, там же лежала моя котомка, на счастье, собранная и даже с запасом еды-питья. Последний марш-бросок по тревоге из Ягининой избушки научил всегда быть наготове.

С котомкой за плечом я пулей пересекла двор и вылетела за ворота.

- Куда? – крикнул вслед приворотник. – Сейчас запираем!

- Дружинники в какую сторону пошли? – на ходу выпалила я.

- Туды вон, к Ломаной!

Крутанувшись на сто восемьдесят градусов, я бросилась догонять ребят. Над головой захлопали широкие крылья, синеватая тень вылетела из-под ног и путеводной стрелой уверенно заскользила вперед. А вот и вестник хаоса пожаловал…