По Кощееву следу

6.2

Закат еще золотился, не теряя яркости, море лениво ласкало берег, дуб шелестел кожистыми листьями, а я стояла, словно околдованная, молча подставляя лицо под теплые лучи.

Море вздохнуло негромко, предупреждающе. Одна за другой прокатились прозрачные волны прибоя, почти касаясь валенок, резкий порыв ветра едва не сбил с меня шапку. Упруго и гулко загудели дубовые ветви, и я, вдруг очнувшись, заозиралась, потом быстро обежала дуб и присела между толстых корней. Сердце принялось выстукивать тревожную дробь.

Воды потемнели, зарокотали. Над ними вздыбилась белая грива пены, выкатилась на песок и опала. Крутая волна с силой захлестнула берег и разбилась о дубовый ствол, словно о скалу. Следом за ней из моря показался человек.

При виде него я беззвучно охнула.

Солнце бесстыдно облизало широченные плечи и руки античных пропорций. С черных волос вода стекала на прямую, как столб, мощную шею. Обнаженная грудь мерно вздымалась, словно ее обладатель мог дышать что водой, что воздухом, ничуть не задыхаясь. Лицо мужчины оставалось в тени, но горящие синим огнем глаза я бы узнала где угодно. Сейчас они не просто горели – светились фосфорическим блеском, как море перед бурей. Чуть склонив голову, богатырь остановился по пояс в воде, и волны вокруг него загудели, забились, а тучи брызг засияли золотым ореолом. Властимир поднял руку, оттирая лицо. Солнце опять заиграло на смуглой коже, на перекатывающихся под ней каменных мышцах, и я, вздрогнув, словно застуканная у мужской раздевалки восьмиклассница, неслышно сползла на мокрый песок и замерла там, почти не дыша. Не хватало еще, чтобы он меня заметил!

Постояв, богатырь двинулся к берегу. Старательно сливаясь с потемневшими от воды корнями, я наблюдала за ним из-за дуба одним глазом. Господи, каким он все-таки был красивым, каким ладным! Я почти забыла об этом, и горло вдруг перехватило от осознания, что шагах в двадцати от меня из моря выходит мужчина – полностью обнаженный и красивый, как морской бог. А у меня промокшие валенки воняют кислой шерстью, шуба в песке, а сама я похожа на кучку мусора… Вот стыдобище! Лицо запылало, и я еще сильнее вжалась в дуб, жалея, что не могу скрыться в нем, как робкая дриада.

Потом опомнилась – господи, о чем я думаю? Это же Влес! Как будто я его без одежды не видела! Видела, еще как. Один раз, но во всех подробностях. Конечно, он хорош. Поликлет на моем месте уже бы рыдал от восторга и немедленно принялся бы ваять с богатыря очередной шедевр. Это все море виновато и солнце тоже – что я смотрю на него, будто сквозь золотой туман, и сердце от этого колотится, как сумасшедшее. Нет, надо срочно брать себя в руки. Это зачарованное место, здесь все не просто так…

- Выходи, - негромко произнес Властимир.

Черт, заметил, что ли? Теперь уже не только лицо, но и вся голова, и шея, и грудь загорелись, точно окаченные кипятком.

- Выходи, - повторил богатырь, подходя к дубу.

Я скрипнула зубами. Не дождешься! Никого здесь нет, понял? Тебе привиделось.

По ветвям надо мной прошел тихий гул, влажный мягкий ветер остудил горящие щеки. Набежал прибой, просочился сквозь корни, коснулся теплой ладонью и схлынул. Властимир вздохнул полной грудью, открыл было рот, но… ничего не сказал. Постоял, молча, глядя в сторону, развернулся и свистнул. Вскоре земля знакомо задрожала. Скосив глаза, я увидела скачущего по берегу богатырского коня – огромные копыта с силой взрывали песок, у седла виднелся притороченный куль с одеждой и длинное копье. Опасения, что Кологрива меня выдаст, оказались напрасными – надменно позвякивая пустыми стременами, конь прорысил мимо, даже не глянув в мою сторону. Властимир положил руку ему на шею, и только сейчас я заметила, что в другой он все это время сжимал меч – без ножен, прямой и длинный, с массивной простой крестовиной и темным лезвием.

Сердце вновь скакнуло – это меч был мне знаком. Его я тоже видела лишь однажды, и теперь, как тогда, живущая в нем древняя мощь вызывала неосознанный трепет. Но сейчас вокруг него не вилась могильная сила, и солнечный свет без опаски скользил по чуть заметным щербинкам на широком доле.

Одевшись без спешки, но споро, богатырь обмотал меч плащом и вместе с конем зашагал прочь. На дуб он больше ни разу не поглядел. Я смотрела им вслед до тех пор, пока оба не скрылись за туманной границей Лукоморья. Потом вылезла из укрытия и села лицом на закат.

Море уже успокоилось и теперь играло мелкой золотой рябью, убегавшей к самому горизонту. Небо над ним было глубоким и чистым, наполненный водяной пылью воздух дышал теплом и свежестью. В шубе стало жарко, я сняла ее и валенки вместе с носками, задумчиво пошевелила босыми пальцами и зарылась ими в мягкий, влажный еще песок. Из глубины души понемногу поднималось удивление, и я запоздало спрашивала себя: ну, с чего вдруг меня понесло прятаться от Влеса? Да, мы расстались не на позитивной ноте, но богатырь никогда не причинял мне вреда. Напротив, всегда оберегал, защищал, помогал… делился живой водой. И он единственный в этом мире может спасти меня от Кощея, никто другой со злодеем попросту не справится. Но вместо того чтобы укрыться за широкой богатырской спиной, я чем занимаюсь? Укрываюсь от него самого? Вот же… неумная девушка.

Я закусила губу и оглянулась. Берег был пуст, горизонт тоже – куда ни глянь. Степь виделась далеким миражом, но это был обман. Может, еще не поздно догнать Властимира? Я могу рассказать ему обо всем, что случилось в эти дни, он поймет… так легко будет переложить свои заботы на его широкие плечи, так завлекательно. Конечно, он не позволит Кощею меня забрать, будет биться с ним насмерть… в этом-то и проблема. Пока Кощей и Лазарь – одно целое, сражаться с богатырем им нельзя. Брат не может выйти на смертный бой против брата. Стоило вспомнить, как они стояли друг против друга в той гробнице… нет, этого не должно повториться. А с данным Кощею обещанием я разберусь сама… как-нибудь… наверное.

Я прикрыла глаза, растирая виски. Угораздило же ляпнуть подобное! Но был ли у меня другой выход? Что еще тогда можно было сделать?