По милости Богов 1

7. Мунстоун

Глава 7

Мунстоун

Замок Мунстоун, что расположился в графстве Хемсвордов, вблизи Небесных гор, принадлежал Роберту Хемсворду. Старшему сыну Короля Рэгара Хемсворда. Двадцать лет назад, потеряв свою любовь, вместе с тем, Роберт утратил вкус к самой жизни, и отказавшись от трона в пользу младшего брата Рейгара, удалился в Мунстонун, подальше от суеты и гомона столицы, подальше от Мидлтауна, подальше от искушений и своей любви. И теперь он проживал в своём замке, что когда-то строил для своей возлюбленной жены.

Жизнь его протекала в затворничестве и праздности. Большую часть времени он проводил на охоте, и иногда, чтобы хоть как-то развеяться устраивал рыцарские турниры.

Жениться он не желал, по-прежнему вздыхая о той, что предпочла ему брата Рейгара.

Мунстоун был небольшим по меркам Вэссекса. Он вмещал порядка тридцати просторных спален, помимо трёх залов, обширной библиотеки, и кабинетов. Как и большинство замков северного графства, сложен он был из светлых отёсанных камней.
Центральная часть возвышалась над остальными постройками, словно страж всего комплекса. Высокие шпили, венчавшие остроконечные купола крыш, взмывали ввысь. Четыре массивные, широкие, округлые башни примостились по периметру строения, добавляя грузности и лишая некоторой элегантности, но в то же время, создавая впечатление фундаментальности, нерушимости и надёжности. По задумке, они служили пристанищем для драконов, а потому из четырёх спален был прямой доступ на каменные крыши башен, через надёжные, арочные мосты. Крепостной стены не было вовсе за ненадобностью, ведь покой хозяина охранял величавый, грозный и свирепый дракон Дайракс.
Внутренне убранство было добротным, хотя и простоватым, без вычурности и излишней роскоши. Живописные полотна и гобелены украшали каменные стены, наряду с охотничьими трофеями и оружием. Мягкие шкуры устилали каменные полы. Массивная мебель из красного дуба, диваны и кресла, обтянутые тёмной бычьей кожей, тяжёлые, резные бронзовые подсвечники и люстры на толстых цепях, свисающие с высоких сводчатых потолков, дополняли интерьер. Камины в каждой комнате, сложенные из тёмного камня, удачно контрастировали со светлыми стенами. Но несмотря на внешнее благополучие, замок словно источал некую мрачность, и казалось, что от самих стен веет ледяным дыханием, навевающим гнетущее чувство тревоги и необъяснимого беспокойства.
Замок буквально утопал в зелени, окружённый раскинувшимися хвойными парками и розариями, что наполняли воздух терпкими ароматами цветов и хвои. Мощёные каменные дорожки петляли в глубине красивых парков и садов, создавая причудливые лабиринты, связывая пространство воедино.
Просторные конюшни и псарня были отстроены в сотне метров от замка. Прислужий дом, кухня и прачечная были пристроены прямо к замку, к северному его крылу.

Этим утром Роберт Хемсворд принимал отчёт у своего управляющего Гобса, в кабинете. Гобс, мужчина сорока пяти лет, с довольно пышным животом, невысокого роста, имел весьма добродушный и скромный нрав. И во всём старался угодить хозяину. Но сейчас дела шли неважно. На дальних, северных выпасах, ближе к побережью Вечного моря стали пропадать овцы. За два месяца пастухи не досчитались полторы сотни голов. И объяснений тому не находилось. Волки не могли зарезать такое поголовье за столь короткий срок. И Гобс ломал голову над тем, как поправить положение, и не навлечь на себя гнев хозяина. А Роберту это не нравилось, и управляющий легко считывал его недовольство на, и без того, вечно хмуром, угрюмом лице.

Уперев локти в стол, вложив кулак в ладонь другой руки, Роберт прожигал бедолагу раздражённым взглядом исподлобья.

— Я что, сам должен заниматься этой хернёй, Гобс? За что я тебе плачу? — прорычал граф.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, Гобс нервно потирал руки, потупив глаза в пол.

— Я уже отправлял охотников, перебить волков, но те вернулись, заверив что зверей там почти нет. А те, что есть, не могли порезать столько скота — опасливо поглядывая на графа, оправдывался управляющий.

— А что, пастухи слепые? Они что, не могут проследить, куда пропадает скот? — возмущался граф, цедя слова сквозь зубы.

Почти теряя самообладание, под пристальным, испепеляющим взглядом, Гобс утробно выдавил:

— Два пастуха тоже пропали, Сэр. И никто не знает куда.

Трясущейся рукой он несмело протягивал через стол свиток с отчётом, и сделав неловкий жест, задел кубок с вином, стоящий на краю. Сосуд кувырнулся, и содержимое выплеснулось на рубашку и штаны сердитого графа. Гобс, едва не теряя сознания, отшатнулся, обречённо прикрывая глаза, и сжимая тонкие губы в унылую дугу.

Роберт вскинул руки и откинулся на спинку кресла, злобно рявкнув:

— Мать твою, Гобс! Ты ещё и безрукий!

— Простите, простите Сэр — виновато залепетал мужчина — я сейчас же распоряжусь подать чистую одежду.

— Уж поспеши, мать твою. И разберись с этими грёбанными овцами. Через две недели положишь мне отчёт на стол. — отрезал хозяин, вставая с кресла и брезгливо отряхивая мокрые штаны.

Поспешно кланяясь, сгорбившись и съёжившись, Гобс попятился на выход:

— Как прикажите, Сэр. Как прикажите.

Как только затворил за собой дверь кабинета, он распрямился и прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Как же Гобс ненавидел эти отчёты. Каждый визит в кабинет графа, вечно прибывающего в скверном настроении, заканчивался для него чуть ли не сердечным приступом. Переведя дух, он поспешил в прачечную.

В это утро Эн Мари прибывала в весёлом настроении, и шутила без умолку, веселя хохотушку Тильду. Вдруг из-за двери послышался голос, и дверь распахнулась:
— Тильда, Тильда скорее, скорее — задыхаясь от бега горлопанил Гобс.

Подбоченившись с важным видом, и вопросительно приподняв одну бровь, прачка возмутилась:
— Ты чего орёшь, Гобс? Спешка хороша при ловле блох. Чего скорее-то?

Пытаясь унять дыхание, согнувшись в три погибели, и уперевшись ладонями в колени, управляющий прерывисто пробормотал скорбным голосом:
— Скорее Тильда. Я облил графа. Вывернул на него целый кубок. Есть у тебя чистые штаны для него и рубаха?

Тильда разразилась забористым хохотом:
— И ты ещё жив, после этого? Видать у тебя сегодня счастливый день, Гобс! Ладно, гляди не помри от страха. Есть у меня его чистая одёжа. Сейчас Эн Мари отнесёт ему.

— Поспеши Тильда — уходя проронил мужчина.

Тильда полезла в комод, а Эн полюбопытствовала:
— Тильда, а чего это он так переполошился?

Женщина, складывая чистую рубаху, усмехнулась:
— А вот сейчас сходишь к нему, и сама всё поймёшь. Этот граф вечно злой, как чёрт. Всё ему не так. Злыдень, каких свет не видывал. Его дракон и то посмирнее будет.

Эн опасливо поёжилась:
— Может ты тогда сама сходишь?

— Ага! Щас! Размечталась. Делов у меня будто других нет, кроме как по графьям шастать. — припечатала Тильда.

Протягивая аккуратно сложенную стопку одежды девушке, она предостерегла:
— Ты его, поди ещё не видала? Вот заодно и поглядишь. Постучись сперва, и когда позволит — зайди. Положи вещи на стул, поклонись и сразу уходи. Не вздумай вступать в разговоры.

Приняв одежду, Эн уточнила:
— А куда идти-то?

— В восточное крыло. На пятый этаж. Там стоит стража, они покажут, где его покои.

Кивнув, Эн побежала исполнять поручение.
Она уже довольно неплохо ориентировалась в замке и быстро добралась до восточного крыла. Прошмыгнув на лестницу, поднялась на пятый этаж. Замерев на секунду перед дверьми, несмело постучала. Стражи распахнули створку. Суровый охранник промычал, окидывая Эн пристальным взглядом с ног до головы:
— Ты куда?

Эн кокетливо улыбнулась, напоказ приподнимая стопку вверх:
— Меня послал управляющий. Хозяину нужна чистая одежда. Вот.

— Последняя дверь на лево — безучастно хмыкнул страж.

Протиснувшись бочком, чтобы не соприкоснуться с двумя внушительными фигурами по обоим сторонам двери, она просочилась в коридор и подошла к нужной двери. Тихонько, согнутым пальчиком постучала и замерла.

— Входи — раздался басовитый, хрипловатый голос из-за двери.

Девушка толкнула створку, и памятуя о предостережениях Тильды, опустив глаза в пол, несмело сделала шаг в покои графа. Она быстро окинула комнату взглядом, отыскивая стул, куда могла бы приладить свою поклажу.

— Неси сюда — холодно пробасил граф, направляясь навстречу к девушке, скидывая мокрую рубашку на ходу и обнажая мощный, мускулистый торс.

Едва вскинув на него взор, она тут же стыдливо потупила глаза, делая несколько шагов ему навстречу. Перед ней стоял красивый, молодой мужчина, с крепким, могучим телом. Чёрные длинные, слегка волнистые волосы опускались ниже широких плеч. Пронзительный, хмурый взгляд прищуренных карих глаз, из-под скученных бровей, пробирал до костей, и не понятно отчего.


Он протянул руку, надменно процедив:
— Давай сюда, чего застыла?