По милости Богов 1

11. Праздник плодородия

Глава 11


Праздник плодородия

Последующая неделя прошла для Эн Мари и Джона совершенно обыденно. Граф не вызывал никого из них к себе, и вообще не виделся с ними. Всё шло своим чередом и постепенно они успокоились. И близился день празднования плодородия. В предвкушении торжества Эн была необычайно взволнована. Она ещё ни разу не бывала на подобных мероприятиях, и приятное предвкушение веселья заставляло трепетать её юное сердечко. Самое красивое платье она расшила лентой, что любезно подарила ей Тильда, и теперь оно казалось ей верхом изящества и великолепия.

Этим днём, покончив с работой, она спешила в свои покои. Омывшись, она высушила волосы и заколола височные пряди маленькой заколкой на затылке. Облачилась в платье и уселась около окна, в ожидании Джона. Трепетное волнение приятно согревало душу.
Вскоре в дверном поёме возник Джон, растекающийся в пленительной улыбке:
— Ты готова?

Эн радостно подпрыгнула и повиснув у него на шее, нежно коснулась его губ невинным поцелуем.

— А ты разве не видишь? — кокетливо промурлыкала она.

Джон с нескрываемым удовольствием окинул её взглядом:
— Вижу. Марго хочет пойти с нами. Ты не против?

Эн придерживая юбку, покружилась на месте, и промурлыкала:
— Конечно нет.

Джон забористо загоготав, взял за руку, и захватив Марго по дороге, они отправились в деревню, где готовилось торжество. К поселению вела узкая извилистая тропинка, а по ней растянулась целая вереница слуг и простолюдинов, что как и они, направлялись на праздник.

Дорога заняла почти час, и к тому моменту, как они ступили на улочку селения, на деревенской площади уже собралось довольно много народа. Вокруг расположились кибитки торговцев, прилавки с угощениями и всякими безделицами, накрыты столы с яствами и элем. Музыканты отлаживали свои инструменты, готовясь ублажать публику приятными мелодиями. Был даже маленький кукольный театр, что готовился дать представление. Запахи жаренного мяса, свежей выпечки, пряных трав и горящих костров смешивались в волнующий коктейль ароматов.

Прибывшие сразу окунулись в атмосферу праздника. Дети с визгом носились между лавками, стараясь выпросить у родителей сладость или яркую игрушку. Взрослые, рассевшись за столами, вели неспешные беседы, потягивая эль из глиняных кружек. Солнце, клонясь к закату, окрашивало всё вокруг в теплые золотистые тона, добавляя происходящему особый колорит.
Эн невольно улыбнулась. Толпа постепенно начала стягиваться к сцене, где музыканты, наконец, дали старт своему выступлению. Звуки волынок, барабанов и лютни заполнили площадь, заставляя ноги невольно притоптывать в такт.Глаза Эн задержались на кукольном театре. Маленькая, украшенная яркими свечными фонариками импровизированная сцена казалась особенно привлекательной в полумраке. Решив сделать круг по площади, они направились к прилавкам с угощениями. Аромат свежих пирогов с яблоками и корицей не оставил шансов. Прикупив сдобного лакомства и по кружке эля, они продолжили прогулку, наслаждаясь царящей вокруг атмосферой веселья и беззаботности.

Вскоре народ уже вовсю отплясывал на площади, поддавшись заразительным ритмам весёлой музыки и элю, что уже в изобилии плескался в их крови, наполняя собравшихся задором и радостью.

Эн Мари не устояла, и уже тянула Джона за руку, намереваясь присоединиться к танцу, а он не сопротивлялся.

***

Пока Эн, Марго и Джон, опьяненные элем и всеобщим весельем кружились в танце, Роберт, в своих покоях, потягивал вино, откинувшись в кресле перед угасающим камином. Целую неделю мысли о случившемся терзали его. Он упорно силился постичь сумбур чувств, бушующих в его душе, но тщетно. Сомнения плотно засели в его голове.

Быть может, в глубине души он не хотел расставаться с девицей лишь потому, что отчаянно цеплялся за призрак Лиз. Двадцать лет минуло с тех пор, как он видел ее в последний раз, но ее образ, словно заноза, по-прежнему бередил память, несмотря на все попытки предать забвению. И вот, эта девица, словно живое эхо Лиз, явилась из глубин его воспоминаний, и так ярко оживила тени прошлого. Воплощение той, что не желала покидать его сердце. Каждый жест, наклон головы, взмах руки — все воскрешало в памяти мучительную любовь. А смех… ее смех, такой же заразительный и звонкий, он словно льётся из уст самой Лиз.
Возможно, он видел в ней лишь отблеск Элизабет, ту же неугасимую искру жизни, ту же наивную чистоту. И это страшило его. Страшило признаться себе в том, что время не властно над его чувствами. Изгнав ее, он словно изгонял Лиз из своего сердца. И он жаждал этого, и боялся одновременно. Он сам не понимал себя. Но усталость от терзаний пересилила. К черту… Прогнать всегда успеет… Но вот найти, вернуть — никогда. Пусть пока все остается как есть… Время покажет… Что делать с ней, он решит потом…

Допив кувшин вина он кликнул слугу и тот принёс ещё.

— Позови Гобса — отдал он распоряжение слуге, когда тот был уже в дверях.

— Сэр… он. его нет в замке — робко произнёс юноша.

Роберт метнул на него удивлённый взгляд:
— Что значит — нет? А где он, мать его, околачивается?

— Он в селении, на празднике плодородия. Почти все слуги отправились туда — тушуясь признался слуга, несмелым голосом.

Роберт махнул рукой, давая понять, что тот может уйти. Роб слышал об этом празднике, но никогда не бывал на нём. Там собираются лишь простолюдины. Знать не привечает таких торжеств.
Откинувшись на спинку кресла, он допил второй кувшин вина. А в голове мелькают образы Элизабет… ещё ярче и навязчивей, чем раньше. Чёрт.
Должно быть эта девица там, со всеми. Может сходить и посмотреть? Зачем? Чтобы стало больнее? Неет. Или да? Здравый смысл боролся с искушением, и первый проиграл. Разгорячённый приличной дозой крепкого вина, он встал с кресла, и застыл на миг, всё ещё в нерешительности, терзаясь и сомневаясь.
Чертыхнувшись, выругался и отправился на башню. Поспешно, словно боясь передумать, он взобрался на спину Дайракса и взмыл в небо.
Роберт поднял дракона высоко, почти под облака. Он не хотел, чтобы его заметили с земли. Сделав круг над деревней, ярко освещённой в ночи кострами и факелами, он посадил дракона чуть поодаль, и побрёл к селению.

Пробравшись сквозь густые заросли, Роберт вышел к окраине деревни. Праздник плодородия был в самом разгаре. Громкая музыка, песни и смех доносились со всех сторон. Роберт прислонился к дереву, пытаясь разглядеть в толпе знакомый силуэт. Он видел, как крестьяне, одетые в яркие одежды, кружатся в хороводах вокруг огромного костра. Запах жареного мяса и эля витал в воздухе, щекоча ноздри. Толпа гудела, словно пчелиный рой, пьяная от эля и плясок. Роберт, высматривал её, боясь и одновременно жаждая увидеть. Сердце колотилось в груди, словно маленькая птичка, запутавшаяся в силке.
И вот, среди отплясывающих фигур, он заметил ее. Она смеялась, запрокинув голову, и придерживая юбку кружилась в танце. Роберт замер, словно поражённый молнией. Это было не просто сходство — в ней словно жила частичка Лиз, неуловимая искра, которая когда-то согревала его душу. Ярость и нежность переплелись в нем в едином клубке.

​

Он сделал шаг вперед, намереваясь подойти, но осёкся. Этот парень подошёл к ней сзади и обнял. А она, радостно обернулась, подпрыгивая на месте, и протянула свои ручонки к его шее.
Кто он такой, чтобы вмешиваться в ее жизнь? Да и зачем? Что он может ей предложить, кроме своей боли и воспоминаний? Он — озлобленный, сломленный человек, живущий прошлым. Вся его любовь и нежность остались там. А она — юная, полная жизни, как сама весна.

Роберт отвернулся и, не оглядываясь, направился обратно к Дайраксу. Огонь костров стух в его глазах, словно загасив неясные надежды. Он вскочил на спину дракона, и тот, послушно взмахнув крыльями, унес его прочь, в ночную тьму, подальше от деревни, от воспоминаний, от нее.