По милости Богов 1

12. На поиски

Глава 12

На поиски

Спустя четыре дня Гобс нервно мял руки перед дверьми кабинета графа. В довершении бед с пропажей овец добавилась ещё одна. И предвидя бурю и гневное негодование хозяина, управляющий никак не решался войти и доложить. На грани сердечного приступа, спустя пятнадцать мучительных минут он всё же постучал.

— Входи — раздался по обыкновению недовольный голос.

Захлебнув побольше воздуха в лёгкие, Гобс невольно поморщился и толкнув дверь, шагнул в кабинет.

— Что у тебя? Выяснил что про овец? — гаркнул Роберт.

Словно подкрадываясь к его столу, затаив дыхание, Гобс промямлил:

— Нет Сэр. Хуже того…

Он запнулся, поймав гневный всплеск в глазах графа, но всё же продолжил, сдавленным голосом:

— В довершении ко всем бедам, за последние дни пропали четыре девицы.

Роберт скучил брови:

— И что? Найми других, коль эти дуры сбежали.

Неловко потирая ладони Гобс вздохнул:

— Видите ли Сэр… они не сбежали. Их родные уверяют, что их должно быть похитили или убили. Две из них пропали по дороге домой с праздника плодородия, а две другие, следующим вечером не вернулись из леса, куда лекарь отправлял их за травами.

Роберт раздраженно чертыхнулся:

— Твою мать, Гобс! Какого хрена я должен думать о девицах! Разберись с овцами! Вот твоя задача, с которой ты не черта не можешь справиться. И если не разберёшься с этим, я вышвырну тебя, ко всем чертям! От тебя совсем нет проку.

Роберт махнул рукой, давая понять, что тому пора убраться с глаз долой.

Гобс прикрыв дрожащие веки, предвидя скорую потерю сознания, и не уходил. Стоял как вкопанный, боясь произнести хоть слово, но явно имел ещё что сказать, хотя и не решался.

Уловив его предобморочное состояние, Роберт нервно откинул перо и прорычал:

— Да говори уже, мать твою. Не выводи меня Гобс.

Сделав глубокий вдох, управляющий продолжил, срывающимся голосом:

— С... Сэр… Джон просит выделить ему отряд из трёх мужчин, и просит дозволения взять коней, чтобы отправиться на поиски. Родные девиц ропщут….

— Какой ещё Джон? Я что, всех поимённо должен знать? — буркнул Роберт.

— Это тот парень, что Вы изволили спасти в лесу, Сэр. Вместе со странной девицей.

Глаза графа вспыхнули как факел. Некий испуг промелькнул во взгляде, в купе с нарастающим бешенством.

— Почему он хочет отправиться на поиски — прорычал он, сдавленным голосом.

— Его девица в числе пропавших, Сэр — прошептал Гобс, втягивая голову в плечи.

Роберт сорвался со стула, нервно меряя комнату аршинными шагами. Губы подрагивали, а ноздри раздувались как у дракона. Внутри всё сжалось. Он скаканул к Гобсу, ухватив того за грудки, прошипел в лицо:

— Какого хрена тут творится Гобс? Ты как бесполезная блоха! Ни черта не можешь выяснить. Как зовут его девицу?

— Э… Эн Мари, Сэр. — пролепетал мужчина.

— Дай ему два десятка стражей и коней. Пусть ищут — рявкнул граф, с силой оттолкнув управляющего.

Когда Гобс удалился, Роберт медленно опустился в кресло и уставился в стену невидящим взглядом. Отчего его так взволновала пропажа этой девчонки? Может так даже лучше? Пропала, и с глаз долой. Всё само решилось…
Но в голове, словно удар молота по наковальне, отдаваясь раскатистым эхом, пульсировали слова Гобса: «похищена… или убита». И от этих мыслей по хребту пробегал колючий холодок. Он глубоко вздохнул, прикрывая веки. Кому понадобились безродные девицы? И главное — зачем? Связано ли это с пропажей овец? Происходит ли подобное в других владениях?

Он резко поднялся и усевшись за стол, взял перо и бумагу. Написал несколько посланий в замки соседей с тем, чтобы узнать, происходит ли подобное у них. Кликнул стража, и приказал немедля разослать послания с почтовыми голубями.
Он снова опустился в кресло, задумавшись, закрыл глаза. В душе мерзко подскрёбывало когтистым пальцем, ныло и тяготило. Мысли копошились в голове, словно в разворошённом муравейнике. В душе тянуло, словно кто-то вытягивал жилы из тела, наматывая на кулак.
Шумно выдохнув, Роберт резко поднялся и направился в покои. Прошёл по мосту на башню, и взобравшись на драконью спину, взмыл ввысь. Он кружил над окрестностями, всматриваясь вниз, на раскинувшиеся под крылом просторы. Он искал что-то необычное, что-то, чего не должно было быть. Но внизу лишь привычные равнины, перемежающиеся лесами. Никаких следов стоянок, или обозов. Он полетел к северным пастбищам.

Завидев пасущиеся отары, приземлился. Он расспрашивал пастухов, как пропадают овцы. Но те лишь пожимали плечами, рассказывая, что скот пропадает по ночам. Никаких следов расправы или крови. Просто исчезает бесследно, словно и не было.
Роберт полетел дальше, направляясь на поиски других выпасов. Но облетев три пастбища, и там услышал подобные истории, которые не приближали к разгадке ни на дюйм.
Но на четвёртом пастбище, он услышал историю, что привлекла внимание графа. Пастух поведал, что видел двух драконов в небе, как-то на закате. Вдалеке. И один был огромным, по-видимому, очень старым. И предположил, что они воруют овец.
Роберт хмурил брови. Если бы драконы таскали скот, то были бы выжженые пятна. Драконы, охотясь, сжигают своих жертв с неба, а потом просто пожирают. И следы их охот всегда отчётливо видны на земле. Но не в этом случае. А кроме того, драконов в Королевстве не много, и все они принадлежат королевской семье, и просто так таскать скот не станут. У них нет недостатка в пропитании.

Мысли роились в голове, и наконец промелькнула одна…
Когда-то давно, больше двадцати лет назад, князья Миноса, Марды, затеяли бунт, вознамерившись захватить власть, свергнув Короля Рэгара, отца Роберта. Но их ожидал крах. В той бойне погибло много драконов, но бунт был подавлен, а большинство Мардов пали. Их дом был уничтожен, лишён земель, и пришёл к забвению. Но двоим удалось скрыться. Курту Марду и его единственному выжившему сыну Крону. И они бежали на своих драконах. Их искали десять лет, но так и не нашли. Они словно испарились, исчезли, и со временем о них позабыли. Возможно ли, что это они? Возможно ли, что они объявились? Возможно… ведь по рассказам пастуха, один дракон был могуч, а значит стар. А это вполне может быть дракон Курта — Барзис. Он очень подходит под описание. Сейчас ему должно быть больше сотни лет.

Но всё же… следы охоты драконов были бы очевидны. И к тому же... где мог бы укрыться Курт с сыном? В его графстве их не нашли тогда, хотя обшарили каждый уголок, каждую пядь земли. Как, впрочем, и весь Вэссекс и Минос. Так где?

По пути обратно Роберт вновь и вновь прокручивал мысли о Мардах. Скорее всего они укрылись на островах Асдаля. Но обследовать их все нереально. Их тысячи. Но… вблизи графства Хемсвордов их не так уж и много. Все они необитаемы, ввиду плохих погодных условий, скудности почв и пронизывающих насквозь штормовых ветров. И один, самый большой — Ведьмин остров. Каменистый, большой клочок суши в Вечном море. Его конечно тоже облетали, когда искали беглецов, но ничего не нашли. Но он испещрён скалами. А в них должно быть много пещер… Могли ли они укрыться там, или на подобных мелких островах, рассыпанных вокруг?
Но даже если так, даже если Марды укрываются где-то рядом, зачем им безродные девицы? Это какая-то чушь. В этом нет никакого смысла. Должно быть эти исчезновения вообще никак не связаны.

***

Днём ранее, Эн Мари прибежала в конюшни, в поисках Джона. Застав его за чисткой денника, она, кокетливо наклоняя головку, прислонившись к стене, игриво промяукала:
— Джон, меня отправили с Морсой в лес, собрать трав для нашего лекаря. Я так рада.

Оторвавшись от работы, он отставил вилы и приобняв Эн за талию, усмехнулся:
— И чему же ты так рада? Ты же не разбираешься в травах.

— Джооон… Мне до смерти надоела прачечная. Тильда сегодня может справиться и без меня. А травы... плевать. Морса хорошо в них разбирается. Она покажет, что нужно собирать. Она часто это делает, и знает места, где растут нужные растения. А я хоть развеюсь, отдохну от мыла и тазов.

Джон, захохотав, чмокнул её в лоб, и возвращаясь к работе, кинул через плечо:
— Хорошо! Повеселись лентяйка. Вечером я приду к тебе. Погуляем в саду.

И Эн ускакала, весело размахивая корзинкой на бегу.

Но вечером её не оказалось в комнате. Как и Морсы. И Джон направился к лекарю, а тот с тревогой в голосе поведал, что девушки до сих пор не вернулись из леса. Но уже стемнело, и Джоном овладело беспокойство. Он отыскал Гобса и рассказал о случившемся и своих опасениях.
А тот сильно нахмурился, явно задумавшись о чём-то. А потом сказал, что пропали ещё две девицы, не вернувшись с праздника плодородия.

Теперь Джон запаниковал. По спине пробежал колючий озноб. Гобс, видя его смятение, положил руку ему на плечо и ободряюще выдохнул:
— Не время паниковать. Нужно организовать поиски. Завтра утром я пойду к графу. Надеюсь, он позволит взять своих коней. Поднимем людей, возьмем собак и отправимся в лес.

Всю ночь Джон не сомкнул глаз. Он ворочался в постели, представляя себе Эн в опасности. Он корил себя за то, что отпустил её в лес. Ведь он всегда волновался за неё, такую беспечную и наивную. С первыми лучами солнца во дворе конюшни уже собралась небольшая группа мужчин. Все ждали Гобса. Джон нервничал от нетерпения, тревоги и скребущей неизвестности.

Наконец, в окружении двадцати стражей, Гобс подходил к конюшне.
— Его светлость позволил взять коней и выделил на поиски гвардейцев — гордо и деловито объявил управляющий.

Гобс сам руководил сборами, отдавая четкие указания. Захватили с собой факелы, оружие и собак, натасканных на поиск людей. Джон принёс платье Эн, чтобы псы могли взять след. Он ехал впереди, стараясь не думать о худшем. Лес встретил их настороженной тишиной. Даже птицы будто замолкли, словно предчувствуя беду. Собаки взяли след у опушки, и группа двинулась вглубь леса. Джон напряженно всматривался в каждый куст, в каждую тень. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове настойчиво звучал её смех, когда она утром, размахивая корзинкой, убегала в сторону леса. «Только бы с ней все было в порядке,» — беззвучно шептал он, продираясь сквозь густые заросли.


Очень скоро собаки вывели на опушку, перед которой расстилалась огромная поляна. А вскоре было найдено две корзины, наполовину наполненные пожухшими травами. Но собаки не знали, куда идти дальше. Они потеряли след и с лаем, беспорядочно метались по поляне, убегали в лес и снова возвращались, тщетно пытаясь отыскать запах.

Спустя четверть часа, один страж выкрикнул:
— Идите-ка сюда.

Все бросились к нему. Ладони Джона вмиг стали липкими от пота, как только он увидел следы огромных когтей, оставленные в земле… Драконьих когтей.
Джон оцепенел, не в силах пошевелиться, беспомощно уставившись в чёрные, зияющие в земле дыры. Гобс, нервно вытирая пот со лба, скорбно выдавил:
— Их должно быть сожрали. Сворачиваем поиски. Тут больше нечего делать.

Джоном овладело отчаяние. Боль прокатилась по каждой клеточке тела. Разум отказывался принимать очевидные выводы. Оборвавшиеся следы, брошенные корзинки, пропажа девушек и дыры от драконьих когтей… всё недвусмысленно указывало на печальный конец.

— Нет! — выпалил Джон — они могли убежать и заблудиться в лесу. Нельзя прекращать поиски.

— Тогда собаки не потеряли бы след — возражая, буркнул один их егерей.

— Драконы не охотятся на людей — не сдавался Джон.

— Это драконы. Чёрт его знает, что в их дьявольских рогатых головах — процедил один из стражей.

И несмотря на протесты Джона, поиски свернули. С траурными лицами, процессия отправилась обратно в замок. В душе Джона всё переворачивалось, он остался один на поляне, не в силах поверить в случившееся. Он беспомощно смотрел на следы драконьих когтей, словно надеясь, что они исчезнут, окажутся лишь плодом больного воображения. Но реальность была жестока и неумолима. Девушек больше нет.

Парень устало побрёл в лес. Он блуждал средь толстых стволов, цепляясь за робкую надежду обнаружить хоть что-то, что разрушит предположение о гибели Эн Мари. Но... ничего…
Джон вернулся в замок уже затемно. Бесцельно отправился в сад, где они часто прогуливались с Эн. Опустившись под пологом старого дуба, уронил руки в ладони, и скупая мужская слеза выскользнула с уголка глаза.

— Джон — раздался тонкий женский голос.

Он поднял глаза. Перед ним, с печальным лицом, стояла Марго, скорбно закусывая губы.

— Я уже знаю, что произошло. Мне жаль — тихо посочувствовала она, опускаясь рядом с ним на мягкую траву.

Она приобняла его за плечи, и притянула к своей груди. Утешительно поглаживая рукой по спине, девушка прошептала:
— Это больно, я понимаю. Как бы я хотела облегчить твои страдания.

Джон с силой обняв её, вжался лицом в её грудь, беззвучно всхлипывая и вздрагивая всем телом.

— Ну… Ну… тихо… успокойся — ласково приговаривала Марго, шебарша пальцами в его волосах.

Она нежно приподняла его лицо, заглядывая в глаза. Её взор, полный сопереживания и понимания, таил что-то ещё… едва уловимое. Припухлые розовые губы маняще приоткрыты. Джон ощутил её дыхание на своём лице, её запах. Она словно ждала, и тихо прошептала:
— Лучший способ пережить утрату любимой, в объятьях другой.

Он приблизил своё лицо к её, и она не отстранилась, наоборот качнулась навстречу, и их губы соприкоснулись. Он робко поцеловал, она ответила. И он с обречённой яростью припал к ней в поцелуе. Его руки сжались, заключая её в крепкие объятия. Из её уст вырвался тихий, вожделенный стон.

Поцелуй нарастал, превращаясь в отчаянную потребность. В нём ощущалась боль утраты, страх одиночества и жажда жизни. Джон чувствовал, как её тело отвечает на его прикосновения, как дрожит в его объятиях, словно осенний лист на ветру. Он не хотел думать о последствиях, не хотел вспоминать о той, кого потерял. Сейчас была только она, её тепло, её податливое тело, её тихий стон, разжигающий в нём пламя страсти.
Его поцелуй словно пожирал её. Она отвечала на его ласки с нескрываемым желанием, позволяя ему всё, отдаваясь во власть его страсти. Джон опустил руки ниже, скользя по её спине, чувствуя каждый изгиб её тела. Она прижалась к нему ещё ближе, её пальцы зарылись в его волосы, притягивая его к себе.
В голове Джона всё смешалось. Он уже не понимал, где кончается боль и начинается наслаждение. Он знал только одно: он хочет её, здесь и сейчас. Он оторвался от её губ, чтобы вдохнуть глоток воздуха, и посмотрел ей в глаза. В них он увидел отражение своего желания, своей похоти, своей отчаянной надежды.
Он не сказал ни слова, просто откинул её на мягкую траву. Она обвила его шею руками, притягивая ближе. Они оба знали, что произойдет дальше, и никто из них не собирался останавливаться. В эту ночь они искали утешение друг в друге, забывая о боли и утрате, отдаваясь во власть страсти, которая захлестнула их с головой. Когда всё закончилось, прильнув, она положила голову ему на грудь.