По милости Богов 2

3. Беседка

Глава 3

Беседка


Этим вечером Роберт решил отыскать Эн Мари в саду. Он знал, что она проводит свои вечера там.
Он бродил по тропинкам среди розовых кустов и туй, но не мог её найти, и решил поискать на прислужьей части сада.
Сумрак уже окутал Мунстоун плотной пеленой, и тусклые ночные факелы едва сдерживали сжимающееся кольцо обступившей их тьмы, с трудом разгоняя мрак на пару метров от дрожащего пламени. Минувший день выдался дождливым, и густой туман, стелился словно живой, но не решался выползать на свет огня, словно боясь обжечься.
Роберт шёл медленно, прислушиваясь к звукам ночи. Стрекот цикад и сверчков иногда прерывался криком ночной птицы. Лёгкий ветерок робкими порывами слегка шелестел листвой деревьев. Вдруг он услышал тихий смех, и пошёл на звук.

Приближаясь, он узнал её голос, что доносился из старой беседки. Роберт, стараясь двигаться бесшумно, подкрадывался ближе скрываясь за пушистыми стволами можжевельников. Ветхая беседка освещалась факелом, предательски выхватывающим два силуэта из темноты. Сердце пропустило удар, прежде чем пуститься вскачь. Едва сдерживаясь, он наблюдал, как Эн оживлённо жестикулируя, беседовала с каким-то белобрысым, плечистым парнем. Её беззаботный смех будто лезвием полоснул по сердцу. В её глазах плясали живые отблески пламени, то вспыхивая ярче, то затухая в таинственной глубине зрачков.
Ревность, словно ядовитая змея, закопошилась в душе, терзая её болезненными укусами. Теперь не оставалось сомнений в причине ее изменившегося поведения и внезапного равнодушия.

Застыв в тени, Роберт не мог отвести глаз от беседки. Каждый всплеск смеха Эн отдавался болезненным уколом. Он чувствовал, как внутри поднимается волна ярости, смешанной с горьким разочарованием и с чём-то ещё, с чем-то удушающим, гнетущим.

Роберт не знал, сколько времени он простоял, наблюдая за ними. Время словно остановилось, а мир вокруг перестал существовать. Он видел только их, погруженных в свой мир, не подозревающих о его присутствии. Наконец, собрав остатки самообладания, он решил уйти. Он не хотел устраивать сцен, не хотел унижаться. Ему нужно было время, чтобы все обдумать, чтобы понять, что делать дальше, и нужно ли вообще что-то делать.
Тихо, как тень, он покинул укрытие, стараясь не издавать ни звука. Он шел, не разбирая дороги, и туман, казалось, окутывал не только Мунстоун, но и его разум. Чувство предательства и боли переполняло его, не оставляя места для других мыслей. Вернувшись в свою комнату, он долго не мог уснуть. Образ Эн, смеющейся с другим, преследовал его, не давая покоя. Он ворочался в постели, пытаясь найти ответ на вопрос, почему она так поступила. Что он сделал не так? Почему она предпочла ему другого?

Утром она снова принесла ему завтрак.
— Присядь — стараясь казаться обыденно, буркнул он.

— Я уже завтракала, сэр — оправдывая отказ, пролепетала она.

— Присядь — повторил Роберт сдавленным басовитым голосом, в котором Эн безошибочно уловила раздражение.

Поняв, что граф не в настроении, она не осмелилась перечить и покорно примостилась на краешек кресла.

— Почему ты избегаешь меня? — прохрипел он, прожигая её исподлобья пристальным взглядом.

— Я не избегаю Вас, сэр — вежливо, но твёрдо ответила она — просто мне не пристало сидеть с хозяином за одним столом. Я всего лишь служанка.

Роберт усмехнулся, горько и презрительно. «Всего лишь служанка» — эхом отозвалось в его голове.

— Ты думаешь, что я потащился бы в Хемстаун просто со служанкой? — рыкнул он.

— Сэр, между нами пропасть — тихо проронила она, тщательно подбирая слова — я понимаю, чего Вы ждёте, но я не готова дать Вам это. Простите. Если пожелаете, я немедленно уйду из замка.

Эн замерла, задыхаясь от волнения и страха в ожидании его вердикта. Роберт прикрыл дрогнувшие веки. Чёёрт… Она права. Что он может ей предложить? Любовь? Нееет… Его любовь уже отдана другой. Ему никак не отделаться от Элизабет. Она будет терзать его душу до конца жизни. Она держит его в невидимых, но нерушимых тисках. Так что он может дать этой девчонке? Да... он желает её… желает так, что задыхается, но кроме этого — ничего. И совсем не потому, что она служанка…

— Нет, я не пожелаю. Иди работай — гораздо мягче пробасил он.

Она поднялась и поклонившись, с чувством облегчения быстро ускакала прочь из его покоев.
Роберт откинулся на спинку, закрыв глаза. Что с ним происходит? Он не мог понять себя. Что же на самом деле он хочет от неё? Почему его так влечёт к ней, но образ Лиз не отступает? Он запутался, а это пугало и злило его.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь фырканьем Дайракса на башне. Он чувствовал себя загнанным в угол, словно зверь, попавший в капкан собственных желаний и противоречий. Эн была словно луч света в его мрачном существовании, но он боялся этого света, боялся, что он обнажит всю его боль, всю его внутреннюю пустоту.

Он устало поднялся с кресла и подошел к окну. За окном простирались бескрайние просторы его владений, но они не приносили ему никакого утешения. Он был богат, влиятелен, но абсолютно несчастен. Воспоминания о Лиз терзали, не давая ему покоя. Она была его первой любовью, его мечтой, которая так и не сбылась. И теперь, когда у него появилась возможность начать все заново, он не мог отпустить прошлое. Роберт понимал, что Эн заслуживает большего, чем быть просто объектом его вожделения. Она была чистой, и он не хотел запятнать ее своей грязной душой. Но в то же время он не мог отпустить ее, не мог лишить себя ее присутствия. Он нуждался в ней, как в глотке свежего воздуха, как в луче солнца, пробивающегося сквозь грозовые тучи.

Но как быть с парнем? Он не вынесет, если будет знать, что ею владеет другой. Теперь — нет. Всё зашло слишком далеко, для него. Ревность прочно укоренилась в душе, и наводила абсолютный хаос в его и без того перепутанных мыслях. Роберт приказал позвать Гобса.

— Войди — гаркнул Роберт, когда тот постучал в его дверь.

— Изволили видеть меня, сэр? — услужливо пробормотал Гобс.

Скучив брови, Роберт пытался казаться безразличным и отстранённым.

— Гобс, у нас работает какой-нибудь белобрысый парень, комплекцией, наверное, как я? — буркнул он, поглядывая на управляющего исподлобья.

— Да, да — учтиво закивал Гобс — это Сэм с кузни. Других белобрысых у нас нет. А что он натворил, сэр?

Роберт сгущая брови, отмахнулся:
— Ничего… иди…



Вечером, когда Эн Мари вновь собралась покинуть замок, Роберт перехватил ее в коридоре. Он гонял мысли по кругу целый день, и понимал лишь одно: он сходит с ума от ревности и ни черта не может с этим поделать. Он понимал всю абсурдность ситуации, понимал, что у него нет права на эту ревность, но душу раздирало на части, а картинки так и лепились в голове, и лишь подстёгивали это пагубное чувство.

— Куда ты направляешься? — спросил он, стараясь сохранить равнодушный вид и непринужденность в голосе.

— Я… я иду подышать свежим воздухом, — замялась она, избегая его взгляда.

— С Сэмом? — в его голосе прозвучали стальные нотки, а губы дрогнули нервной, кривой усмешкой.

Эн Мари покраснела, но ответила твердо:
— Да, с Сэмом. Это имеет какое-то значение?

Роберт молчал, сгорая от злости и унижения. В его голове боролись противоречивые чувства: желание приказать ей остаться и одновременно страх оттолкнуть ее еще больше. В конце концов, он отступил, пропустив ее мимо себя.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы — иди.

Роберт вернулся в покои, но усидеть не мог. Он метался из угла в угол, как покалеченный зверь. Осознание, что она сейчас, в этот самый момент с другим, и возможно уже позволяет ему касаться себя, сводили с ума. Он долбил кулаком в стену, но это лишь сильнее бунтовало его ярость. В конце концов он не выдержал, и прорычав, рванул в сад.

Ночь уже вошла в свои права, и вязкая мгла уже просочилась в каждый уголок, опутывая каждый куст, сгущаясь вокруг каждого дерева, заползая под каждую скамейку. В саду было тихо и безлюдно. Роберт надеялся найти их там же, где и в прошлый раз. И действительно, вскоре он увидел их силуэты в тени старой беседки. Мягкий свет факела отблесками ярких язычков пламени плясал бликами на лице Эн Мари. Она смеялась, запрокидывая голову, и этот смех, такой нежный и чистый, снова вонзился Роберту в сердце, как острый клинок. Вдруг Сэм протянул руку через маленький столик и взял её ладонь в свою. Этот простой, невинный жест вызвал у Роберта волну неконтролируемой ярости, затмив рассудок. Не в силах больше сдерживаться, он ринулся к ним, словно разъяренный бык.



Сэм, заметив его стремительное приближение, растерянно вскочил, и Эн Мари тоже поднялась, недоумённо уставившись на графа. Его лицо, перекошенное звериным оскалом, выдавало высшую степень раздражения, и его настрой не предвещал ничего хорошего. Сэм попытался встать между ним и Эн Мари, но Роберт отшвырнул его с такой силой, что тот отлетел в сторону, ударившись о ствол дерева.

— Убирайся! — прорычал Роберт, глядя на Сэма с ненавистью. — Она не твоя!

Эн Мари в ужасе отшатнулась от Роберта. Она никогда не видела его таким. Его лицо было искажено гневом, глаза горели адским огнем.

— Сэр Роберт, что Вы делаете? — пролепетала она, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Я делаю то, что должен был сделать давным-давно, — пробасил он, не сводя остервенелого взгляда с Сэма, который с трудом поднимался на ноги. — Я не позволю тебе принадлежать кому-то другому.

Сэм, пошатываясь, поднялся и вытер кровь, выступившую на виске. В его глазах плескалась не только боль, недоумение, но и страх. Он понимал, что граф сейчас не в себе, и старался говорить спокойно, чтобы не спровоцировать еще большее бешенство.

— Сэр... простите, мы не делали ничего плохого — неуверенно оправдывался он.

— Убирайся, мать твою, пока я не выпотрошил тебя, щенок — прорычал Роберт, делая угрожающий шаг вперёд и сжимая кулаки до побелевших костяшек.

Парень, виновато покосившись на Эн Мари, пятился назад.
Не дожидаясь дальнейших приглашений, он поспешно ретировался, растворяясь в ночной темноте. Роберт обернулся к Эн Мари, и гнев в его глазах затухал, сменяясь отчаянием.

— Эн, прошу, скажи, что между вами ничего нет, — прохрипел он, протягивая к ней руку. — Скажи, что ты просто хотела позлить меня.

Эн Мари молчала, глядя на него с испугом и смятением.

— Я… я не знаю, что сказать, сэр Роберт, — наконец пролепетала она, отступая от него. — Вы пугаете меня.

— Я не могу без тебя, Эн, — сипло выдохнул Роберт, делая шаг к ней.

Подхватив её за талию, он прижал её к себе и зарываясь лицом в её волосы, хрипло прошептал на ухо:
— Я схожу с ума от мысли, что ты можешь быть с другим. Прошу, не отталкивай меня.

— Но вы жестоки — тихо возразила Эн Мари, дрожа всем телом. — Вы думаете только о себе. Вы хотите владеть мной, как вещью, а я не хочу быть чьей-то собственностью, чьей-то игрушкой.

— Ты не игрушка — учащая дыхание, шептал он ей, а его руки уже жадно терзали её хрупкий стан — я дам тебе всё, чего ты захочешь.

Не дав ей времени на ответ, он накрыл её губы страстным поцелуем.
Эн Мари попыталась вырваться и возмутиться, но стальные объятия Роберта не ослабевали. Его поцелуй был требовательным, обжигающим, словно клеймо, которое он пытался поставить на ней. Она чувствовала, как в ней поднимается буря противоречивых чувств: страх и негодование смешивались с внезапной слабостью и странным, почти запретным желанием. Её пальцы, сначала упиравшиеся в его широкую грудь, постепенно сжали ткань рубашки. Сопротивление таяло, словно снег под ласковым весенним солнцем. Эн Мари осознавала, что теряет контроль, и это пугало её, но одновременно заставляло кровь быстрее бежать по венам. Она никогда не испытывала ничего подобного, и этот незнакомый вихрь эмоций захватывал её целиком.

Роберт отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрел в её глаза. В его взгляде горел огонь, в котором она видела не только страсть, но и какое-то отчаянное, почти болезненное желание обладать ею. Он коснулся её щеки, нежно проведя большим пальцем по коже.

— Ты моя, Эн — прошептал он, и его слова прозвучали как клятва и одновременно приказ.

Она ничего не ответила, лишь прикрыла веки, позволяя ему снова завладеть её губами. На этот раз поцелуй был более мягким, более нежным, словно он боялся сломать её. Он исследовал каждый изгиб её губ, дразня и маня. Эн Мари почувствовала, как её тело расслабляется, и, окончательно теряя волю, она позволила себе ответить на его поцелуй.
В этот миг остались только они, их дыхание и стук её сердца, который, казалось, заглушал все остальные звуки. Мир за пределами этой беседки перестал существовать. Была только Эн Мари и Роберт, и необъяснимая сила, которая непреодолимо тянула их друг к другу.

Её руки, уже не сопротивляясь, обвились вокруг его шеи. Роберт прижал её ближе, так, что она почувствовала его твердость. Его пятерни блуждали по её спине, вызывая дрожь и волны мурашек, раскатывающихся мелким бисером по всему телу. Его запах сводил с ума. Время потеряло свой смысл. Казалось, прошла вечность, прежде чем они оторвались друг от друга, задыхаясь от нехватки воздуха. Эн Мари смотрела на него, не в силах отвести взгляд. В её глазах отражалось замешательство, страх и, вместе с тем, неоспоримое желание.
Роберт снова коснулся её щеки, его взгляд был полон нежности. Он видел её смятение, её борьбу с собой. Он понимал, что зашёл слишком далеко, слишком быстро. Но он не мог с собой совладать, одурманенный животным, неудержимым влечением. Эн Мари была его наваждением, и одним Богам известно, чем ещё. А ревность разбудила в нём поистине дикую, звериную страсть и неуёмное, болезненное вожделение.
Роберт подхватил её на руки и понёс в замок. Он шагал быстро, открывая двери с ноги. Очутившись в покоях, он положил её на кровать и навис над нею, накрывая тенью, преграждая своим могучим телом путь робкому свету от танцующего пламени свечей.

Роберт смотрел на нее, с нескрываемой похотью. Её частое дыхание и манящая грудь, поднимающаяся и опускающаяся в такт каждому вдоху, приковала взгляд. Рука потянулась и коснулась бархатной кожи в глубоком вырезе декольте, а потом с наслаждением сжала упругую сферу. Она затаила дыхание, и он перевёл взгляд на её лицо. Отблески страха всё ещё угадывались в тёмных омутах её глаз, но и надежда, и робкие искорки желания. Он не мог сопротивляться. Его влекло к ней непреодолимо, а плоть разрывалась от возбуждения. Он снова коснулся ее приоткрытых, дразнящих губ, а ее руки крепче обвились вокруг его шеи. Его запах, его губы пьянили. Его тяжёлое дыхание обжигало кожу, а сильные, уверенные руки лишали воли и рассудка. Все её страхи осыпались подобно камнепаду в горах, оголяя желание и погребая под собой остатки здравого смысла. Все сомнения рассеивались подобно утренней дымке, без следа. Будь что будет. Она не могла противиться этой безумной страсти.

Он углубил поцелуй, вызывав у нее тихий стон. Он чувствовал, как ее тело дрожит в его руках, и это только подстегивало его страсть. Он не мог насытиться ею, он хотел ее всю, здесь и сейчас. Он начал расстегивать пуговицы на ее платье, его пальцы дрожали от нетерпения. Эн Мари не сопротивлялась, она лишь прикрыла глаза, позволяя ему раздевать ее.
Но пуговицы не поддавались, и он разорвал платье в нетерпении. Ткань полетела на пол и упала мягкой волной, обнажив ее нежную кожу в луче лунного света, скользнувшего по её совершенной груди. Роберт опустился, целуя ее живот, а затем поднимаясь выше, к груди, вызывая у нее вздохи, полные желания. Он чувствовал, как ее пальцы зарываясь в его волосы, судорожно сжимаются.
Он снова припал к ее губам, его руки блуждали, исследуя каждый изгиб, каждую ложбинку желанного тела. Она отвечала на его ласки с нескрываемым удовольствием, ее дыхание становилось все более прерывистым. Не отрывая от неё взгляда, он снял с себя рубашку, бросив ее на пол, следом штаны и снова прильнул к ней, ощущая ее тепло, ее близость теперь своей кожей, всем своим телом. Он чувствовал, как ее пальцы скользят по его спине, оставляя легкие царапины. Он понимал, что она хочет его так же сильно, как и он ее. Он попытался войти в нее одним плавным движением, но почувствовав лёгкое сопротивление, замер.

— Ты невинна? — скорее восторженно утверждая, чем спрашивая прошептал он.

Вместо ответа из её груди вырвался тихий стон.
Сердце заколотилось ещё быстрее, кровь пульсировала в висках. Он не мог поверить. Эта хрупкая девушка оказалась невинной. В его душе поднялась волна нежности и благоговейного трепета, смешанная с острым, непреодолимым вожделением.
Он покрывал её лицо и шею поцелуями и неспешно, плавно, с лёгким усилием проник в неё, не сумев сдержать хриплого стона блаженства. Она охнула, и ногти впились в широкую спину.

Такие новые, приятные ощущения разливались по всему её телу. Боль быстро прошла и маленький теплый комок зарождался где-то внизу живота… постепенно разрастался, пульсируя и испуская волны мурашек… и превращаясь в огонь заполнял все тело…
Он двигался медленно, упоённо, чувствуя каждое ее непроизвольное стремление ему навстречу, каждый ее вздох. Он ощущал, как ее тело сжимается вокруг него, как дрожат её ноги и это сводило его с ума.


Понимая, что уже на грани, он замедлился, а она застонала от удовольствия и этот звук, полный наслаждения, эхом пронесся в его голове. Он почувствовал, как её объятия становятся крепче, а движения — отчаяннее. Пространство словно искрит. Еще мгновение… еще один толчок… и они вместе сорвались в бездну, в океан блаженства, и рассудок помутился. Она закричала, впиваясь ногтями в его плечи, но её крик потонул в его сладострастном рыке.

После того, как буря страсти утихла, они лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга. Он чувствовал, как ее сердце бьется под его ладонью, которая словно приросла, не в силах оторваться от этой упругой груди. Он приподнялся на локте, любуясь ею. Ее глаза были закрыты, а на губах играла блаженная улыбка. Растрёпанные волосы рассыпались по подушке. Его рука скользнула по бархатной коже живота и вниз, очерчивая изгиб бедра. Он нежно убрал невесомую прядь с ее лица и прошептал:
— Ты будешь только моей.

Она открыла глаза и посмотрела на него с такой любовью и нежностью, что у него перехватило дыхание. В этот момент он готов был отдать ей все, что у него есть. Снова накрыв её своим телом, он нежно поцеловал ее в губы, чувствуя накат новой волны вожделения...