По морям, по волнам

Глава 18

Пусть мне запрещено делать попытки говорить, но в искусстве общения мне найдется мало равных. Я очень быстро научился правильно лаять, необыкновенно выразительно вздыхать и громко визжать. Я разработал полный злобной угрозы рык. (Правда от него начинает болеть горло, поэтому после его исполнения мне нужно бежать к Господину Волшебному Творителю и выпрашивать у него мисочку молока). Моя протянутая в нужный момент лапа и весело виляющий хвост, в дополнение к нежному немигающему взгляду, говорят больше слов...

Я тружусь каждый день. Утром провожу инспекцию на камбузе, потому что надежда на дополнительный завтрак бессмертна, затем мне необходимо проверить канаты, сбегать в трюм, пообщаться с дежурными, короче, работа по хозяйству — это сложное и ответственное мероприятие.

Иногда бывают небольшие оплошности.

Недавно, совершенно случайно, я заглянул в каюту капитана. Рассказывать о ней в принципе нечего, каюта, как каюта. Вещей в ней побольше, но она мало отличается от других. Из отличий: большой ковёр от стены до стены и широкая кровать.

Вот с ней-то и случился конфуз.

Кровать оказалась для меня не слишком высокой, и с целью проверки её рабочего состояния, я прыгнул на неё. Как выяснилось позднее, она оказалась укрыта какой-то немыслимой антикварной тряпкой.

В силу возраста я ещё не разбирался в старинных покрывалах, лично скажу, люблю меховые широкие коврики!

Находясь на кровати Станислава, был поражён новыми ощущениями: она не давала мне стоять, и добираться до подушки пришлось короткими ритмичными прыжками. Она была такой обволакивающе мягкой, что я соорудил себе гнездо и уснул. Где-то часа через полтора учуял завтрак, спустился вниз, и мне пришлось бежать в трюм освобождать место для ожидавшегося вскоре обеда.

Всё шло хорошо. Но вечером наш капитан отправился спать. Очень скоро я услышал возмущённые крики и, быстренько прикинув что к чему, сообразил, что нашего Станислава не устроило мое гнездо. Поэтому, недолго думая, удрал под защиту Полины и лёг спать к себе в корзину. Когда капитан постучал к ней, естественно, я уже глубоко спал. Мне казалось, что учитывая количество стаи, возможность вычислить меня не высока и надежда, что на хлеб и воду посадят не меня, грела душу.

Пришлось долго слушать, как наш руководитель, солидный человек с громким родовым именем, противно разоряется по поводу немного испачканных подушек, ерундовых дырочек от когтей на брабантском кружевном покрывале и слегка пожёванного кусочка одеяла. Можно было подумать, что наш капитан готовился выставить своё лежбище на конкурс «Лучшая кровать месяца!».

Наконец, граф грозно навис над корзиной, и мне пришлось открыть глаза. Наш вожак мелочно тряс перед носом немного рваным покрывалом. К сожалению, надежда на нарисованную на моей морде оскорбленную невинность разрушилась в пыль. Капитан схватил мою лапу и приложил к следу на тряпке! Передо мной возникли блики суда и приговора, без смягчающих обстоятельств! Необходимо было срочно принимать меры...

***

Из дневника Полины.

С детства я впитала постулат о том, что для здоровья полезно начинать день с овсяной каши.

Поэтому утром я съедаю её и грустно смотрю, как Теодор уписывает две порции омлета и три больших тоста, густо намазанных маслом и медом.

Чтобы никто не решил, что за столом среди нас обжора, он объясняет такой аппетит нежеланием выслушивать лекции Дена по естественной истории. После этого эпатажа Акула начинает кряхтеть, мессир Грейсток улыбаться, а Ден ещё аккуратнее размазывать овсянку тонким слоем по тарелке.

— Ден, а ты не думал начать писать мемуары? — глумливо вопрошает Теодор. — Можно мне еще чая?

— Уууууууу! — с подвыванием, докладывает снизу Рамзес— Я тут! Я голодный.

— Правда, пушистик? Мы все рады, что ты имеешь такой замечательный аппетит, но по-моему, ты съел больше всех, и должен был наесться, — говорю я, листая замечательный журнал мод, подаренный мне господином виконтом. — Посмотрите, господа, здесь написано, что в моду снова входят отрезные рукава, а у меня  нет платья на выход... — я сильно волновалась, готовясь к встрече с римлянами...

— Ден, спорим, что за мою коллекцию кремневых ружей можно выручить целое состояние в Роме. Ваши монахи всегда покупают всякую дрянь,— просветил Теодор глухую к его словам аудиторию. — В Нью-Дели я купил одно за двадцать медяков — в Бритландии за него дадут не один фунт.

Несмотря на то, что казалось каждый говорит в никуда и все думают только о своём, все всё слышали и при выявлении нарушителя покоя, сразу объединялись и ставили его на место.

В то утро всех завёл Леопард.

— Ух, ты! Здорово! — вдруг воскликнул он. — К нам же припрётся роммский лоцман.

Капитан отложил приборы и уставился на него.

— Послушай, Теодор,— начал он, — я не желаю влипать вновь ни в какие истории. Мы просто должны мирно пройти Республику, согласно договора. Тем более, что у нас Наследник...

— А у меня нет ни времени ни сил. И подготовить команду и корабль, а тут ещё Леопард со своей коллекцией оружия и оборотень, с грязными лапами, — вставил Боб.

А Тео засопел и грустно уставился на Акулу.

— Я же не прошу кока жарить ноги римского лоцмана для псины,— заявил он. — У него наверняка варикозные вены. Хотя, на островах, Мак Уак решил бы, что это редкий деликатес. Но ребята, поохотившись на птеродактиля вместе с нами, станут их есть, хоть бы и в кляре.

— Я вообще-то не про вены лоцмана, а про успех предприятия и его подготовку, — наконец,  возмутился Боб.

— А этот Марриолани? — высказался тут Скелет, серьезно. — Из поповских женоподобных гомиков?