По морям по волнам

Три года в ЛМУ как в плену. Бунт

Три года в ЛМУ, как в плену. Записки советского курсанта.

Итак, экзамены остались позади. Те, кто не прошёл по конкурсу, печалились не долго. В Таллинской мореходке оказался недобор, и представитель приглашал желающих. Если бы я знал какие условия жизни были в Таллине и что нам предстояло, сразу согласился бы. До начала учёбы оставалось дней двадцать, почти все разъехались по домам. Остались пятеро из группы ЮГ, которым ехать было далеко и дорого. Нам выдали робу, гады (тяжёлые кирзовые ботинки) и поселили. Красивый дом предназначался для учебного процесса. На территории было ещё два здания. В доме для прислуги в комнатах жили по 5 человек механики и электромеханики. Судоводителям, «белой кости флота», отводились другие апартаменты. Прежде там была конюшня: первый этаж для лошадей, а второй для сена и фуража. На первом этаже сделали столовую, буфет и туалет, а все три курса судоводов разместили в «фуражной». Длиннющее помещение и два ряда двуярусных коек. С прихода был пост дневального и Ленинская комната с телевизором. Ленинской её назвали, думаю, из-за размера как у шалаша. Представьте ситуацию когда собирались 180 человек с трёх курсов!
К счастью, такое бывало редко, один из курсов, как правило, находился на восьмимесячной практике. Душевых и даже горячей воды не было и в помине, не баре. В баню водили раз в 10 дней, поэтому курсант, припозднившийся с увольнения, зажимал нос перед открытием двери. Судоводительский дух просто сшибал с ног. Пол в помещении в 1930 году был отделан паркетом и группа Юг, мечтавшая 20 дней гулять по Питеру, повышая свой культурный уровень, была брошена на чистку этого паркета. За ночлег и сухой паёк, которым мы кормились, столовая-то ещё не работала, надо было отрабатывать. С утра нам приносили ящик битого стекла и -вперёд на амбразуры: отскребать грязь веков.

Только по воскресеньям нам выдавали штатскую одежду и отпускали в увольнение. К началу учебного года 500 квадратных метров чёрного пола превратились в медово-жёлтый паркет. Три курсанта и лопата заменяют экскаватор. За ударный труд «паркетчики» получили вознаграждение: по два рубля на нос. Мы с моим новым другом Игорем Скороход отправились в город. Купили носки за 30 копеек, наши разорвались в клочья за время работы. Зашли в столовую на Большом проспекте и наелись сосисок с рисом, купили мороженое и лимонад. Мы были молоды, сыты и абсолютно счастливы! В столовые училища кормёжка была отвратительная. Первое время порции наполовину оставались, но голод-не тётка. Через месяц всё доедали. Мы с Игорем по традиции, получив 6 рублей стипендии шли в столовку на Большом насладится сосисками. По определённым дням в меню училища был рассольник из почек, которые повара не отмачивали. Запах чувствовался в учебном корпусе за 60 метров. Любители истории знают, что бунт на кораблях Черноморского флота начался из-за червивого мяса. В нашем училище из-за рассольника: кто-то из старшего курса стукнул кружкой по столу и крикнул: «Суп плохой!» Кто-то повторил в другом углу, третий, четвёртый. Через пять минут весь зал скандировал, стуча кружками: «Суп плохой, суп плохой!». Вызвали дежурного по училищу офицера, тот понюхал супчик, снял пробу из ложки и заявил, что рассольник слегка припахивает, но вполне съедобен. Курсанты возмущённо загудели, встали и без команды покинули столовую.
Зачинщиков выявить не удалось, поэтому после занятий всё училище выстроили на плацу. Начальник училища Голенский предстал перед нами во всей красе русского офицера. Высокий, щегольски одетый, с тщательно ухоженными ногтями, преподаватель астрономии. Он пояснил, что не пристало будущим офицерам затевать бунты, обвинять поваров в воровстве, а надо докладывать по инстанции. Меры будут приняты, но повара у нас хорошие. В этом мы не сомневались: четверть столовой была отгорожена под буфет, и там были иные блюда при тех же поварах. Питались там преподаватели и курсанты из Египта. У нас было много иностранцев: из Вьетнама, Ганы, Нигерии, Анголы, Кубы. Все жили одной семьёй, а Египтяне и жили в городе и питались в буфете. Этот факт пробуждал классовую ненависть. Меры по поводу бунта были приняты: рассольник из вонючих почек заменила уха из трески второй свежести. Повара, как и прежде, тащили после смены тяжеленые сумки. Мы решили, что «царь» не в курсе произвола. В один из дней, когда дневальным у парадного входа стоял старшина нашей роты Виктор Васильев, он попросил поваров предъявить содержимое поварских сумок под предлогом пропажи секстана из кабинета астрономии. Рядом с дневальным “случайно” оказались четыре свидетеля, подтвердившие, что секстана в сумках поваров не обнаружено, а только- вырезка свиная, говяжья, колбаса, сахар, масло, заварка. Что и было конфисковано как вещественные доказательства хищения из камбуза. На следующее утро всех экспроприаторов вызвал начальник ОРСО (Организационно-строевого отдела). “ Дядя Вася Шандорук- для курсантов лучший друг” встретил нас, опёршись кулачищами в дубовый стол, взгляд его напрочь опровергал курсантскую присказку. «Опять вторая рота, -колючим взглядом дядя Вася вперился в Виктора, - ну ладно эти салажата, а ты ведь армию прошёл. Хоть сколько-нибудь соображения должен иметь!
- Так ведь воруют, товарищ кап перанг, в наглую сумки полные прут.
- А ты утром, на входе их сумки видел,- грохнул кулаком по столу дядя Вася.
- Нет, я ведь только в 9 часов заступил, а они к восьми приходят.
- У поваров свидетель есть, что они утром купили продукты, потому что вечером народу много в магазинах, и заходили в училище с полными сумками. Вы же их незаконно обыскали и ограбили. Еле уговорил в милицию не ходить.»
Мы, открыв рты, изумлённо глазели на командира. Оказывается, мы грабители!
Наивные ребята, мы не знали, что в стране крепнет и ширится “ от Москвы до самых до окраин” движение “несунов”, каждый из которых считал не только своим правом, но святой обязанностью утащить с работы всё что производит.
« Продукты куда дели, загнали кому-нибудь?- понизив голос спросил дядя Вася.
-Нет, на окне висят, как мы могли загнать,- возмутились радетели честности.
- Граммов 200 колбасы отрезали для бутербродов,- признался Олег-книгочей.
- Ваше счастье,- с облегчением выдохнул Дядя Вася,- Кру-гом. На камбуз шагом марш. Вернуть продукты и принести извинения поварам.