По-настоящему

Глава 18.

Даша

Несмотря на то, что у Зары справка-освобождение до понедельника, подруга притащилась в универ ради меня в эту субботу. Ее присутствие рядом немного облегчает мое состояние, но я все равно постоянно озираюсь по сторонам и дергаюсь будто в меня то тут, то там тычут иголками.

Я натянута как тетива и, кажется, даже готова к внезапному появлению из-за угла Юсупова, либо Артема. Но ни от одного, ни от другого ни слуху ни духу. Из них двоих отсутствие информации от брата настораживает и пугает больше всего. Куда привычнее было бы видеть с утра пораньше на территории института его рабочую машину с мигалками и спецсигналом, чем столкнуться с ее отсутствием.

Я боюсь подобного затишья, оно, как правило, предшествует буре. От этого понимания мелкие волоски на коже рук встают дыбом.

Я не знаю, чего от него ожидать. Вряд ли мой брат спокойно и без последствий отпустил младшую сестру с человеком, которому накануне свернул нос.

Мысли об опухшем носе Бондаренко запускают волну стыда. Мне стыдно за брата. Стыдно, что он ведет себя, порой, как животное. Понятия не имею, что связывает Артема и Германа и откуда они знают друг друга, но что бы между ними ни было ­— это не повод махать кулаком.

Три субботние пары кажутся вечными. Я то и дело вздрагиваю, когда дверь хлопает от гуляющего по аудитории сквозняка. Мне все время мерещится появление Артема, оттого я чувствую себя параноиком и начинаю метаться внутри себя, ругая за эмоциональный порыв с замужеством, ведь шарахаться каждого звука ­— такой себе путь к свободе, о которой мечтала, соглашаясь на сделку с Бондаренко.

После занятий водитель Астаховых подвозит меня до места запланированной первой фотосъемки.

Прежде чем попрощаться, договариваемся с Зарой, что на вечеринку к Рафу поедем тоже с их водителем, ведь иным способом добраться в горы практически невозможно. Подруга ждет этого вечера как я жду новый трек Sia. Я не разделяю ее ожиданий несмотря на то, что, по сути, ввязалась во всю эту авантюру, чтобы проникнуться красками студенческой жизни. Но пока моя палитра исключительно в темных тонах. Может, я слишком замороченная и стоит относиться к происходящему проще?

Когда приходят первые клиенты, парень и девушка, я отвлекаюсь. Абстрагируюсь от всего, включаюсь в момент ­— здесь и сейчас. Ловлю в кадре лучи солнца и естественные улыбки влюбленной пары. Улыбаюсь сама, когда молодой человек кружит свою девушку в легком летящем платье и, смущаюсь, когда он ее целует. Они не играют в отношения, и у них не сделка. Они любят друг друга, любовь подсвечивает их лица. Живые, молодые, настоящие!

И мне становится чуточку грустно.

На следующей съемке я фотографирую семью: двух сестер и их старшего брата. Они пытаются воспроизвести старое фото из детства, на котором троих практически не узнать. Кроме этой локации, фоном которой служат остроконечный шпиль и белоснежные чайки. И мне снова становится грустно от того, что мы с братом не можем вот так, как они ­— обнять друг друга и с легкостью улыбнуться в кадр.

Попрощавшись с клиентами, забегаю в небольшой ресторанчик и на террасе перекусываю порцией обожаемой жареной барабульки с лимоном. Через полчаса в ларьке покупаю бутылку воды, прежде чем запрыгнуть в автобус, из которого через остановку выпрыгиваю, потому что вовремя вспоминаю ­— ехать мне теперь в другую сторону. В дом Бондаренко. И пока жду на остановке автобус в обратном направлении, звоню родителям. Прислушиваюсь к каждому маминому слову. В ее голосе нет ничего необычного, кроме легкого удивления ­— почему ни я, ни Артём не предупредили о смене планов. И эта информация снова запускает во мне волчок, который разматывает мои нервы.

Дорога до квартиры Германа занимает полчаса, и все это время я слушаю в наушниках любимую музыку, которая позволяет немного успокоиться.

А дома никого нет, и это прекрасно, ведь я до сих пор не отошла от нашей утренней встречи. Голое тело Бондаренко оставило на сетчатке моих глаз ожог. И на психике, вероятно, тоже, потому что не смогу его забыть в ближайшее время. Как бы я не гнала от себя образ стиснутого кулака на том самом месте, он меня преследует. Не оставляет меня! Вызывает волнение. Я до Бондаренко обнаженного мужчину ни разу не видела. Только на пляже, но то, что под плавками, мне никто не демонстрировал, а тут сразу такая фактура. Мне хоть и не с кем сравнить, но, думаю, Германа и сравнивать не нужно, у него «очевидное» преимущество. Господи, он красивый! Это стоит признать хотя бы самой себе. И это большая проблема. Огромная! Потому что, кажется, его тело не вызывает во мне равнодушия, как его обладатель.

У меня есть два часа. До того, как за мной заедет Зара, я планирую привести себя в порядок несмотря на то, что в душе у меня кавардак.

Пока одна, кое-как мою голову, сталкиваясь с кучей проблем: от непонятного крана в душевой до регулирования температуры воды. Здесь все сложно и очень наворочено, и я чувствую себя дикаркой. Однако, действую быстро, наспех приняв душ, после которого тщательно осматриваю стенки душевой кабинки, чтобы после меня ни единого волоска не осталось.

На полусухое тело надеваю шорты и футболку, на голове из полотенца сооружаю тюрбан.

Когда выхожу из ванной, настойчивый стук в дверь заставляет насторожиться.

Затихаю.

Что делать?

Инструкции, как вести себя в таком случае, у меня нет, и я крадусь к двери.