По неведомым дорожкам

11,1

Ткачиха

Я молча смотрела как мать мечется по темной горенке со старинной книжкой в руках и ждала, что она скажет.

- Не могу я доча, с тебя заклинание снять... - проворчала она горестно и опустилась на лакированную лавку. - Охо-хо-юшки... Как же мы все проморгали?...

Старушка горестно покачала головой и утерла пробежавшую по морщинистому лицу слезу.

- А я говорила надо было его на месте убить… - провыла не своим голос Дуняшка.

Ее и так не красивое лицо из-за укуса исказилось еще сильнее, делая сестру просто уродиной. В душе я ехидно потирала руки. Теперь Салтан ее точно не выберет и я стану новой княжной, а никак не эта страшная глупая толстуха.

- Сколько раз тебе объяснять, - вскрикнула маменька хлопнув сухонькой ладонью по лавке. – Не могли мы его убить, так как Наська пусть и не ученая, но ведунья. Защитить сыночка успела.

- Надо было просто сразу ее убить, как только царь на нее глаз положил… - пробурчала я себе под нос, надеясь, что Бабариха не услышит. Но мать, несмотря на преклонный возраст на слух никогда не жаловалась, только вид немощи делала.

- Тогда в жисть мы бы в царский терем не попали – ответила она едко, - Не с вашими рожами… А так и время выиграли и от соперницы избавились.

- Да, сестренка красивая была, - протянула я, со злостью вспоминая сводную родственницу. Кожа белая, как снег, волосы чернее угля, а глаза зеленые как луговая трава. Да фигурка такая ладная, талия узкая, а грудь и бедра широкие, словно поясом перетянутая. Неудивительно, что Салтан мигом на нее глаз положил.

- Не ча усопших поминать до рассвета, - одернула меня мать. – Вы скажите мне, определились, кто супругой царской станет, а кто в советницах будет, да за боярина пойдет? Ужо пора приворот творить, иначе время упустим и останемся без всего. А коли Дуська окривела, значит кто-то помешать нам пытается. Надо действовать скорее. Супротив богами освященного брака ни люди ни боги не пойдут.

- Ну коли Дуська окривела, - произнесла я подбоченясь, - Пусть она за боярина и идет. Не с кривым же лицом ей к Салтану в постель ложиться. Вот пусть и обхаживает другого. А там быстро его на тот свет сведем. Если повезет, то родить успеет. А коли нет, то можно и от другого…

- Что? – завелась сестра, вскакивая с лавки, - Да я кривая в сто раз тебя краше! Посмотри на себя рыба снулая, ни лица ни фигуры!

- Что? – возмутилась я, глядя на расплывшуюся словно перебродившее тесто фигуру сестры, - Да с тобой даже не согрешишь! Потому что под пузом искомое не найдешь!

- А ты!...

- А ну тихо! – рявкнула матушка, пока мы друг другу в волосы не вцепились. – Рты позакрывали обе. Сама решу, кому из вас царицей быть коли вы мужика поделить не можете. Ему может жить осталось две седьмицы, а деретесь так словно всю жизнь вместе с ним куковать.

В дверь материной светлицы раздался деликатный стук.

- Госпожа Бабариха, - раздался тихий голос служанки Лукерьи, одной из приближенных к матери, - Прибыли купцы с любопытными вестями.

- Идем, - кивнула нам матушка и мы торопливо, стараясь сохранять подобие спокойствия отправились в зал.

Царь Салтан, несмотря на многочисленные зелья подливаемые сватьей умудрялся сохранять еще какое-то подобие свободного разума и воли. А потому, сам нас на отчёты купцов никогда не звал, но если сами являлись, то никогда не прогонял, хоть и морщился. Поэтому и приходилось иметь доверенных слуг не полагаясь только на одурманенного царя и некоторых бояр. Холопы все равно выходцы из простого народа, внимания на них никто никогда не обращает, а потому и узнать и услышать они могут намного больше, чем приближенные к царю лица. Да и сам Салтан, как и многие главы государств не все в своем царстве знает.

Стражники стоящие на входе в царские палаты даже глазом не повели, когда мы входили в зал. Они тоже давно уже поняли у кого здесь находится реальная власть.

- Явились, - пробурчал Салтан, стоило нам удобно устроиться в креслах по правую руку от государя. – Докладывай. – кивнул он купцу Аглаю, бывшему военному, оставившему военную службу по ранению, но продолжавшему блюсти интересы царства.

- На острове Буяне появилась белка, грызущая золотые орехи. При чем ядра изумрудные, золотая только скорлупа. По оценкам ювелира, золото наичистейшее. Камни тоже не подделка. Доход от белки конечно не большой, по словам счетовода, полуграмотного мужика, за день они собирают всего пол пуда плодов. Но такого пополнения казны нет еще ни в одном государстве.

- Так почему вы сразу остров не захватили? – поинтересовалась я, не сдержав нетерпения.

Мысленно эта белка уже принадлежала мне. И я лично отдавала указания когда и сколько она должна обрабатывать орехов. Абсолютно уверена, что можно посадить к ней еще лестных зверьков и обработка орехов увеличится. А значит увеличится и доход. В голове мелькали картинки, где мы с мамой и сестрой были обвешены украшениями из изумруда, а платья расшиты золотой нитью.

- Помолчи, - неожиданно произнес Салтан, повернувшись ко мне, чем обескуражил. Он мог так с нами разговаривать пока действие зелий только начиналось, но не сейчас, когда он давно и плотно у нас на крючке, - Дай договорить человеку.

- Кхм… - прокашлялся купец, но ни единым мускулом не показал своей реакции на сцену свидетелем которой стал. – Елена Прекрасная имела неосторожность поделиться с нами информацией о том, что острову и его Князю благоволит Морской Царь. Но опрос жителей никоим образом не подтвердил, но и не опроверг данную информацию. Все проживающие верят в разных богов, есть и поклонники Переплута, но в основном это бывшие моряки или их семьи.

- То есть, все-таки можно было их захватить, а вы этого не сделали? – визгливо влезла в разговор Дуняшка, победно взглянув на меня.

По одной сцене моя юродивая сестра сделала вывод о том, что Салтан благоволи не мне. Только вот милые бранятся только тешатся, она ж не знает в чьей постели я провожу ночи. А ей сейчас сполна достанется от государя.