По обе стороны измены

Глава 6

Меньше всего я ожидала увидеть какого-то мужчину рядом со своей дочерью. И сквозь пелену в глазах, оставшуюся после слёз, мне мерещится Вова. Мне он везде мерещится!

Хочу возмутиться: «Какого чёрта ты здесь делаешь?» Но не успеваю.

– Ой, дядь Саша, смотри, мама пришла, – раздаётся радостный голосок дочки.

И тот, кого я приняла за своего мужа, на секунду поворачивается в мою сторону.

– Точно. Мама, – характерно растягивает слова и окидывает меня беглым взглядом, но тут же переключает внимание на Арью. – Куда? Лежи давай, попрыгушка. И никаких резких движений, – звучит строгим голосом, и моё сознание окончательно убеждается, что это не тот, кто показался мне в самом начале.

Саша – друг Вовы. Хороший друг. Когда-то они были очень близкими друзьями, но в последнее время общаться стали всё реже.

Мы познакомилась на нашей свадьбе. И для меня оказалось большим сюрпризом узнать, что они с Вовой лучшие друзья.

– Ардаев, это бесчестно прятать такую невесту, – произнёс Александр, глядя мне в глаза.

Как и любая девушка в день своей свадьбы я получала много комплиментов, но этот заставил меня смутиться. А от чересчур назойливого внимания я почувствовала себя неуютно, но это быстро прошло и больше не повторялось.

– Всё честно, Доронин, – как-то странно ответил тогда уже мой муж.

Не скажу, что Александр был нашим частым гостем. Но мужчины общались. Я, как правило, не вмешивалась в их разговоры и проводила время в детской. Костя рос спокойным мальчиком, и мне нравилось с ним играть. А вот Александр частенько пугал меня тем, что мог незаметно подкрасться и молча наблюдать за нашими играми. К которым, после того как он был обнаружен, всегда присоединялся.

Когда родилась Арья, Вова предложил взять Доронина в крёстные. Я не имела ничего против, поэтому согласилась. Но, к моему удивлению, он отказался сам, объяснив это тем, что некрещённый и не верит во всю эту церковную ерунду. Но к Арье Саша испытывал очень нежные чувства. И порой я очень жалела, что он отказался крестить мою дочь.

– Тебя Вова послал? – задаю вопрос вместо приветствия.

Мой голос звучит достаточно резко, чтобы дать понять: я не рада его видеть.

– Нет, – получаю короткий ответ, и Доронин окончательно поворачивается ко мне.

– Тогда что ты здесь делаешь?

Не решаю приблизиться и опускаю сумку с пакетами на пол возле небольшого стола. Единственный в палате стул занят.

– С каких это пор я не могу навестить свою крестницу? – вскидывает брови.

– Ты не крёстный. И никогда им не был.

Я не хочу быть грубой, но всё, что как-то связано с Вовой, меня откровенно напрягает. И Доронин первый в этом списке.

– Но это не мешало мне считать Арью и Костю своими крестниками, – парирует.

Вынуждена признаться, здесь я откровенно переборщила. Он всегда тепло относился к нашим детям.

Только теперь всё по-другому.

– Тебе лучше уйти.

– А я могу узнать почему? – спрашивает, понизив голос.

Такая наивность вгоняет меня в шок. Тем более наивным Доронин никогда не был. Так и хочется кинуть ему в лицо: «А то ты не знаешь»! Но я заставляю себя сдержаться.

– Что сказал тебе Вова?

– Что Аришка получила травму, и вы с ней в больнице.

Всего лишь «Аришка получила травму»?!

Что это: Вова не захотел «выносить сор из избы», или же пытается не афишировать свою прямую вину?

– Я решил навестить, – продолжает Доронин, но я его не слышу…

Аришка получила травму…

А из-за кого она её получила?!

– …Аря сказала, что ты поехала домой, и мы с ней просто разговаривали. Ничего плохого я не сделал, Алла, чтобы ты меня в чём-то подозревала.

Всё-таки Ардаев прав, прислав вместо себя своего друга. Потому что его самого я разорвала бы голыми руками.

А подозреваю я лишь в том, что этот подлец через друга пытается подобраться к Арье. Потому что самому ему посмотреть в глаза своей дочери стыдно! Или же, что вероятнее, некогда.

– Мам, дядя Саша ждал, когда ты вернёшься, – заступается за Александра моя дочь.

– Что ж. Я уже здесь. Поэтому дяде Саше лучше уйти.

Специально отхожу в сторону, давая ему место для прохода.

– Хм… – Доронин поднимается со стула, но вместо того, чтобы выйти из палаты, встаёт рядом со мной. – Не хочешь объяснить, что происходит?

– Нет, – отрезаю, и звучит второе «Хм».

– Алла, ты можешь сказать, что я сделал не так?

– Не могу! – срываюсь.

– Почему?

Мне приходится поднять голову, чтобы посмотреть мужчине в глаза. Выдерживаю пронзительный взгляд.

– Потому что тебе лучше спросить обо всём у Вовы, – цежу сквозь зубы.

Странно, что Ардаев не поделился своими подвигами с лучшим другом.

– Я спрошу. Обязательно спрошу, – соглашается, но при этом не уходит. Стоит и чего-то ждёт.